მე ვარ მწყემსი კეთილი და მწყემსმან კეთილმან სული თვისი დასდვის ცხოვართათვის

ალმანახი

გრდემლი

ანტიეკუმენისტური და ანტიმოდერნისტული ელექტრონული გამოცემა

საიტის მენიუ


სექციის კატეგორიები



ИВЕРИЯ С ОРУЖИЕМ ПРАВДЫ В ПРАВОЙ И ЛЕВОЙ РУКЕ_

Владимирова Елена, Польша (редактор сайта «Защитник Православия»)


გადმოწერა

 

» შესვლის ფორმა

სულ ონლაინში: 1
სტუმარი: 1
მომხმარებელი: 0
mail.


contact us :

zaqaria8@mail.ru

მთავარი » 2012 » მარტი » 28 » Преподобный Максим Грек
19:07
Преподобный Максим Грек
Cлoвo 1. Becьмa дyшeпoлeзнoe для внимaющиx eмy. Бeceдyeт yм к дyшe; здecь жe и                                              пpoтив лиxoимcтвa. 
  Зачем, любезная моя душа, неприлично предаем забвению славу и блаженство небесных венцов, которыми Христос, всех Царь, обещает увенчать тех, кои мужественно сопротивляются безплотным врагам? Почему не содержим в уме той божественной цели, ради которой мы были созданы Богом по образу Его, но как животные, чуждые разума, препровождаем все время нашей жизни в угождении чреву? Почему, будучи созданы для наследования небесных благ, безсмысленно, о душа, держимся земных? Я — образ Божий: соответственно сему мы должны и мудрствовать, чтобы приобрести первообразную доброту. Но знай, что ты тогда поступаешь сообразно своему Первообразу, с которым надлежит тебе иметь и действительное сходство, когда прилежно, даже до последняго своего издыхания, направляешь свою жизнь по его Божественным заповедям; когда далеко устранишь себя от подчинения страстным пожеланиям плоти; когда всякую ложь, и льстивый нрав и губительную зависть с корнем исторгнешь из своего сердца; возлюбим же во всем истину, правый разум, святое незлобие и святолепное житие. В противном случае никто пусть не называет себя образом Божиим, если не приобрел в себе всех красот Первообраза.

Мы созданы на земле, чтобы быть радетелями безсмертной красоты и участниками тайных Божиих бесед. Познаем же, душа, высоту своей славы и не уподобим безсмысленно себя безсловесным животным. Не один и тот же конец будет нам и им, о душа, равно как и образ не один и тот же у обоих. Им свойственно всегда наклоняться к низу и постоянно наполнять свои утробы земными произрастениями; у нас же, душа, и самый вид тела прекрасно устроен прямо премудрым Художником. О прочих же боговидных красотах твоих, которыми ты весьма боголепно украшена, я не буду говорить: они достаточно убеждают нас в том, что отечество наше есть небо, и что мы можем хвалиться, что отцем имеем самого вышняго Бога. Поэтому и будем стараться всегда устремлять ум горе, где наш Отец и наше жительство. Вышний называет нас своими сынами: то почему же мы, как человеки, безчестно изгоняемся из этой (божественной) жизни (Пс. 81, 6, 7)? Вышняго прославим на земле, чтобы и Он украсил нас венцами небесными. Прославим Вышняго от всего сердца правым и непорочным хранением Его заповедей; возмемся крепко за вечную жизнь. Возненавидим от всего сердца все низкое и отбросим от себя ярмо порабощения страстям. Станем на тверди высокой свободы, на тверди свободы богоподобной, которою ты обогащена была прежде того, как попала во власть губительнаго беса, когда, лишившись безсмертной своей славы, уподобилась скотам бессмысленным (Пс. 48, 21). Ты лицем к лицу с дерзновением наслаждалась божественных бесед своего Создателя: в эту славу старайся опять войти боголепными нравами истиннаго благоверия.

Долго ли, о душа, будем порабощаться плотским сладострастиям, коих конец — червь и огонь, горящий без конца? Доколе, гоняясь за существующим, как бы за чем-то положительным, будем прельщаться умом, пребывая в соблазнительных помыслах? Доколе будем любить неистовою любовью сладкое питание, как бы какое безконечное блаженство? Доколе будет нас прельщать пустая слава, услаждать золото, и осквернять разврат? Непостоянна, о душа, здешняя жизнь, нет ничего в ней вернаго, вся она исполнена скорбей и обмана. Слава и всякое сладкопитание, богатство, вожделенная красота, — все это как цвет весенний со временем проходить и пропадает. Вот ты прославилась, хорошо питалась, наслаждалась, одержала знаменитыя победы, прожила много десятков лет; а после этого что? — Червь и гниение, отвратительный смрад и безчисленныя страшныя мучения в преисподней... Какую можем ожидать себе, душа, пользу по смерти от тех благ, когда ждет нас такая погибель? Не все ли то, как сон и дым, быстро исчезает и разсыпается, как бы от ветра? Если бы ты, душа, по смерти обратилась в небытие, как естества безсловесныя, и не предстояло бы тебе дать ответа Судии всех и Царю о своихъ делахъ и замыслах; то не преступно было бы наслаждение временными благами, так как жизнь твоя продолжалась бы только до гроба. А как ты создана безсмертною, разумною и вечно нетленною, и, будучи образом Божиим, носишь в себе познаше свойств своего Первообраза, чем собственно и стоишь выше естества безсловесных и бываешь, по слову Божию, святейшим домом Вышняго, чего, как должно, ты не сохранила: поэтому должно тебе отвергнуть от себя все то, что после смерти не последует за тобой, как то: богатство, скверныя пожелания, сладкопитание, услаждение питиями, скорогибнущую славу, леность, гордость и дерзость окаяннаго сего жития, и всю эту суету, и воспринять противоположныя тому добродетели; имея же непогрешимым наставником страх Божий, с теплейшим усердием и всегдашнею трезвенною мыслию ходить вслед божественнаго своего Первообраза. Если действительно желаешь сподобиться его божественной славы и наслаждаться блистающею благодатью его мысленной красоты и называться слугою Отца Небеснаго: то непрестанно утреннюй к Царю твоему, Иисусу, умоляя Его священными молитвами и землею, непосещаемого скверными и безсловесными помыслами, то есть, плотию, истощенною сухоядением, очищенною от страстей и пустующею, как вещает богоглаголивый песнопевец, являйся, душа, Царствующему в вышних, чтобы видать тебе Его святую славу, и да наполнятся от тука и масти небесной уста твоя и воспоешь устнами радости; ищущие же всегда твоей погибели пагубные бесы, снидут в преисподния и темныя пропасти земли и предадутся в руки губительнаго оружия преисподняго, и будут частию лисовом (Пс. 62, 2—11).

Не предпочитай же без ума, о душа, тленное, вечно пребывающим небесным благам, чтобы не случилось с тобою сказанное меонийцем (Меонийцы — жители страны Меонии (или Лидии) в Малой Азии, где по преданию родился Гомер. - Прим. перев.) Гомером, который говорит: „неразумный человек тогда приходит в сознание, когда впадет в беды и уже нет возможности пособить себе". Ведь подвиг добродетели установлен в этой жизни, в которой мы прежде пали страшным падением, где и противники наши всегда пред нами налицо, с которыми если мы храбро сражаемся, то с радостию достигаем своего прекраснаго отечества, Богом созданнаго Едема. Одна, одна только главная должна быть у нас цель, это — с радостию трудиться до самаго гроба для славы Божией. Этот прекрасный подвиг дарует хорошо подвизающимся Тот, Кто есть Сам податель и хранитель жизни. То и составляет единственное и сладостное воистину веселие, чтобы иметь живущею в сердце божественную доброту. В том и заключается неложное и твердое упование, чтобы выражать надежду творением добрых дел. Одно только то стяжание обыкновенно по смерти последует за нами, которое собрано прилежанием к божественным добродетелям; в том состоит единственная премудрость и истинное художество, чтобы всегда побеждать свои нелепыя страсти; одно только истинное богатство есть богатство душевное, которое дарует Христос — Царь своим друзьям. Все же остальное — смех, на минуту увеселяющий сердце, а потом наказывающий вечно муками преисподней.

Не будем же, душа, без ума прельщаться суетным мудрованием плотоугодников, а примемся с великим усердием за безстрастную жизнь, держась нрава целомудреннаго и досточестнаго. Зеркало, покрывшееся толстым слоем пыли, не может воспринять блеска солнечнаго сияния: и душа, поработившаяся гнусным плотским страстям, не приемлет лучей немерцающаго света; лишенная же его, она ничем не отличается от безсловесных животных; ибо красота разумной души заключается в теплом усердии к Богу. Этого, душа, и будем искать всем сердцем. Ибо все прочее, что есть прекраснаго на земле, все это — гной и ложь, вполне суетно и мимоходяще. Как неприлично ткать шерстию по золотой основе, или украшать медью золотое изображение: так постыдно носящим на себе имя Христово, оскверняться пагубными страстями плоти. Христос есть Царь, вполне пречистый, прекрасный и святый, и последователям Его также надлежит быть святыми. А кои не таковы, те уподобятся тщетно гонящимся за стадом высокопарных птиц. Ибо никто из неимеющих святости, не узрит Бога, как ясно засвидетельствовал богомудрый Павел.

Итак, скорее, душа, познаем себя, и будем мудрствовать прилично своему естеству, не погружаясь в сон и леность, как бы проходящие вполне тихое плавание. На страдания и на подвиги назначена ты Вышним, чтобы бороться против невидимых врагов, и тебе уготованы честь или наказание, смотря по тому, будешь ли мужественно вести борьбу, или терпеть поражения. И если будешь мужественна, получишь почесть, нестареемую жизнь и самое небо со всеми его жителями, и будешь чадом возлюбленным Бога Вышняго, насыщаясь великой премудрости Отца своего. Какия прекрасныя почести блюдутся тебе, душа, если одолеешь! Если имеешь здравое разсуждение, то постоянно стремись к ним. Если же обратишь хребет, то страшныя мучения и болезни уготованы тебе, и огонь, непрестанно палящий нечестивых людей, где непрестанный плач и скрежет зубов, где ужасный червь непрестанно грызет, где тьма и мрак и одна никогда не престающая ночь, — в самом дне преисподней, откуда выдти, осужденному туда праведным судом Божиим, нет никакой надежды. Кто же тебе, душа, то и другое определил? Не Тот ли, чье мановение колеблет всю землю от самых оснований, и возмущает моря крепкими бурными ветрами, — Кто все в Своей длани и содержит и носит, как Бог; — Который благими и тихими веяниями Всесвятаго Духа, и людьми некнижными, разорил свирепевшия, как буря, риторския речи и философския вредныя учения, и почитаемую прежде по всей вселенной злокозненную и пагубную бесовскую прелесть, как паутинную ткань растерзал, и как глубокий мрачный дым моментально отовсюду развеял, вложил же в мысли человеческая учете непогрешительнаго богословия и несомнительныя тайны, — Христос Царь, Единый страшный и крепкий Бог, имеющий власть живота и смерти? Если же по безумию своему не повинуешься, окаянная, истинным и божественным словам Господа твоего, то хотя внешних мудрецов, говорящих о том же, прими в руководители к познанию истины. Нет для тебя никакой укоризны употребить и траву черемицу для очищения внутренней боли желудка, лишь бы не очень сильно подействовала и не произвела бы смерть. Пойми же, если имеешь правильное разсуждение, что я тебе гадательно говорю. Да не прельщает тебя душепагубный змий, уверяя, что не будет испытания дел человеческих, и что Господь нерадит о блудных падениях юности, и что невозможно от всех без исключения требовать безгрешия. Это, душа, душепагубный помысл, это прелесть злокозненнаго змия, который хочет низвести с собою и тебя, окаянная, на самое дно преисподней. К советам его ты не преклоняй уха, но стой крепко в твердой вере, и божественным страхом крепко себя огради, отвергнув от сердца всякое неверие. Есть праведное Око, которое все видит и испытует, как свидетельствуют все писания древних. Если же никакое другое достоверное слово и никакой разум не мог заставить тебя ожидать будущаго суда: то пусть убедит тебя хотя хитроумный Одиссей, сходивший во ад и видевший в Елисейских полях благородных людей, всегда освещаемых прекрасным светом, а других опять преданных горьким мучениям. Также пусть уверят тебя Минос и Радамант — эти баснословныя судьи во аде, и огненныя реки Коцит и Ахерон, в которыя осуждаются все беззаконники за свое нечестие.

Размышляй также благоразумно и о том, для чего украсил тебя Господь такими божественными дарованиями: безсмертием, умом, даром слова, разумом и свободной волей, и страхом мучений отводит тебя от зла, — если бы не назначил тебе за мужество награду и венцы, а за нерадение — осуждение и муки? Знай и то, что сами люди и те не напрасно пишут свои законы и предписывают подвиги и соединенныя с ними славныя почести, но и действительно воздают славу и почесть тем, которые подвизаются, а преступникам закона — безславие и скорбь. Если люди столько заботятся о правде и разумности: то как следует, душа, понимать о Боге? — Он есть самая благость, премудрость и правда. Страшен есть Вышний, и вся премудростию сотворил, и правит мерилами, весьма праведными. Он и тебя, душа, украсил более всех творений, существующих на земле обогатив тебя божественными дарованиями, дабы ты, последуя правильному разсуждению и разуму, всегда подражала Его божественной благости, возненавидела всякую злобу, и богоугодным пением всегда почитала бы своего Создателя, последуя Ему прямыми стезями. Невозможно для Него — ни добродетель твою оставить без награды, ни злодеяния оставить без наказания. Как огню свойственно греть и свету — светит: так и Богу свойственно воздавать каждому по делам его. Допустим, душа, в Боге любовь к правде хотя в той мере, на сколько имеют ее и земныя власти, которыя не оставляют в небрежении преступления своих подчиненных, но мучат их без милости; а о ком узнают, что они проводят похвальную жизнь, тех прославляют, хотя бы они были и иностранцы. И ты хвалишь земныя власти, когда они карают зло, а добродетель почитают: а о Том, Кто по существу есть самая правда, глубина щедрот и единственная благость, ты думаешь, что Он как о благих праведных деяниях не радуется, так и злобу гордецов не наказывает! Воистину ты одна безумнейшая всех людей и ничем не отличаешься от самых животных. Но, отвергнув далеко от мысли своей все татя понятия, как хульныя, подчини себя законам благочестия и, как имеющая против себя множество невидимых супостатов, трезвись всегда, и берегись от их губительных нападений, зная, что настоящая жизнь есть подвиг живота и смерти. Отринь всякую леность, зная, что имеешь свидетелем своих трудов Христа Бога, Который свыше человеколюбно простирает тебе в помощь свою крепкую руку. Знай также, что и пречистыя небесныя силы усердно помогают тебе в твоих трудах против ужасных супостатов — пагубных бесов, усиливающихся постоянно лишить тебя вечной жизни. О, как прекрасен, благодетелен и велик, душа, подвиг священных твоих трудов! Подвиг твой — не о временной жизни или смерти, но о том, дабы, или с почетом получить место на небе, или быть заключенною в темном тартаре и в нескончаемых мучениях.

Отбрось же от всего сердца всякую пустую мысль, и стань дерзновенно, вооружив себя тем божественным оружием, которым Павел, возставляя тебя на борьбу с безплотными врагами, вооружает тебя. И вместо панцыря прими непорочную веру, вместо щита — надежду и вместо шлема — непрестанную любовь к Богу; вместо же меча — глагол Божий, который небесныя боговдохновенныя книги изготовляют тебе при посредстве огня Св. Духа Параклита (Еф. 6, 17). К этому присовокупи чистую и непрестанно произносимую молитву, и узду беснующейся плоти — скудную пищу. Знай же, что молитва чистая и богоугодная, входящая всегда в ушеса Вышняго, есть та, которая возжигается в сердце священным умилением, при посредстве погубнаго для страстей угля смиренномудрия; такую молитву ум непогрешительно направляет к самым небесным вратам и, возводя туда, поставляет пред небесными престолами. Сердце уподобляется, о душа, доброгласным гуслям, а ум — искусному художнику музыкальных пений, язык — орудию, ударяющему в струны, а доброгласныя уста — самим струнам. Ты же, умоляя страшнаго Судью, если желаешь принести Царю богоугодную песнь и ею расположить Его к себе милостиво, — наблюдай, чтобы все то одно другому согласовалось. Для этого язык пусть всегда поет в согласии с устами божественныя песни Царю всех и Богу, а снизу пусть сердце содействует частыми воздыханиями, будучи всецело распаляемо огнем божественным; очи же чистыми струями слез пусть омывают от скверны твой земной состав; ум же, переселившись на небо, минуя все звезды, да повергнется весь к ногам всех Царя. Таким образом ты явишься, душа, прекрасною и благоприятною жертвою Царю всех и Богу.

Возненавидь стяжание, и как причину погибели души, и суетную славу, — эту губительницу добродетелей; возлюби же худость риз и брашен, и священное бдение — матерь целомудрия; бдение разумею то, которым душа просвещается в поучении книжном и обильно умащается священною молитвою. Взнуздай крепкою уздою наглый язык, уставив ему меру и в разговоре и в молчании — так, чтобы тебе говорить только то, что служить к прославлению Господа и подает духовную благодать слушающим. Сверх же этого возлюби молчание, боясь той многогрешной пропасти, в которую влечет необузданный язык. Непрестанно упражняйся в чтении боговдохновенных книг, чтобы всегда возрастала в тебе божественная любовь, которую, душа, почерпнешь обильно, если будешь внедрять в мысль свою их священныя учения, и прилежно будешь всегда исполнять их делом, во славу Вышняго, а не ради земнородных.

Вижу, что ты страшно недугуешь тщеславием, и сильно опасаюсь твоего суемудрия. Для чего ты так беснуешься ради пустой человеческой славы и уловляешь ее всеми способами? Какую, скажи мне, надеешься получить от нея пользу в настоящей жизни или впоследствии? Напротив, если захочешь разумно разсудить об ней, то найдешь, что в ней заключается причина великих зол: она поражает страшные споры и вражды в людях, губительную зависть и льстивыя речи. Иной, желая ея, непристойно льстит всем, и все его слова и поступки проникнуты лестно, а если не достигнет ея, тает от сердечной печали, и видя другаго достигшаго ея, завидует и всячески враждует на него, и не перестает от вражды, пока не лишит его этой славы. Если же не возможет достигнуть сего, то обращается к тайным наветам, и думает уже о том, как бы лишить его этого света. Желание славы, в случае недостижения ея, раждает зависть, а от зависти раждаются все гибельныя последствия. Родительницу ея (зависти) порождает страшная гордость, а матерь этой — преступление святых заповедей, да безумие, которое служит причиною всякаго вообще зла и погибели несчастных народов. Поняла ли ты, каких зол служит для тебя причиною возлюбленное тобою желание пустой славы? Бегай ея, душа! Стремись же непрестанно всем сердцем к вечной славе, по заповеди Господней. Ничего не считай, душа, честнее и любезнее божественной любви, ибо она, обыкновенно, своего божественнаго рачителя соделывает обителию всего Божества, и являет страшным, непобедимым и вполне крепким борцем для своих противников. Пламенною любовно прилепись к Иисусу, как бы кто привязался к своему возлюбленному отцу; бойся же Его, как Господа, и спеши исполнять все Его повеления, как раб благоразумный. Не может ни коим образом божественное желание долго пребывать в сердце, одержимом пагубным разленением, но как от жестокаго камня отлетает, оставив всю внутренность чуждою света. Разожги себя всю божественным огнем Параклита и принеси себя живому Богу в живую и чистую жертву. Иноческое житие, душа, подобно полю, на котором сеется пшеница, и нуждается в большом трудолюбии. Если хочешь, чтобы оно принесло многоплодные колосья, а не терние и всякую сорную траву, служащую пищею скотам, то трезвись и трудись принести Господу своему плод сторичный, или в шестьдесят, или в тридцать. Это потребуется и от тех, которые сочетались законно с женами. Постарайся же оказаться своему небесному делателю землею доброю, а не камнем, ни дорогой, ни тернием, чтобы, или по лености не была ты окрадена пагубными птицами, похищающими всеянное свыше в сердце твоем; или от зноя скорбных обстоятельств оно скоро бы не засохло, как не вкоренившееся во глубине сердца; или пагубными попечениями настоящей жизни, как тернием, не было бы подавлено, — и не принесет небеснаго плода. Очи твои да будут постоянно устремлены вниз, к земли, а мысль да возвышается туда, где божественные ангельские чины славословят Христа вместе С Отцем безначальным и с преблагим Духом, — вседетельную, господственную и живоначальную Троицу. Не принимай в уши свои непристойных слов; убегай, сколько есть сил, всяких беззаконных речей: оне острее всякаго ножа, и ими потом враг чрез воспоминание уязвляет сердце. Возложив руку на рало Евангельских заповедей, блюдись, чтобы не возвратиться вспять. Спеши же к почести небеснаго звания, минувшие труды всегда забывая и простираясь на предстоящие подвиги, пока серп смерти не отсек тебя от этой жизни. Тесным путем шествуй полной стопой, чтобы нога твоя сподобилась стать в пространном небесном отечестве. Трубу своей гортани всегда береги, чтобы она не ввергла тебя во глубину всегда волнующейся пучины чревобесия. Старайся искоренить из сердца всякое пристрастное пожелание, услаждающее плоть; напротив, огорчай ее жестоким житием, гнушаясь всего, что ее услаждает. Не забывай, что ты привязана к страшному зверю, который бесится на тебя и постоянно лает. Постарайся же всегда укрощать его душепагубныя стремления всяким пометем и крайнею нищетою. Приятные напитки, вкусныя снеди, и мягкия постели, и продолжительный сон — все это разжигает этого зверя, и ты от этого отступай. Если, действительно, хочешь укротить его беснование, то нестяжательною жизнию, с легким всегда желудком совершай житейское плавание, молясь ко Христу. Ссылкою почитай здешнюю жизнь, в которую ты осуждена за твое преступление, — осуждена с тем, что если при вторичной борьбе возставишь себя от побеждения, которым в древности ты была побеждена злокозненным змием, то будешь уже не делательницею Едемскаго сада с боязнию угрозы смерти, в случае вкушения запрещеннаго плода; но, как говорит неложное обетование Христово, где бы ни был Божеством Сам Господь, там будешь и ты, насыщаясь Его божественною славою. Блюдись же, чтобы назначенное тебе Богом время на исцеление душевных твоих струповъ, не провести без ума в сладкопитании и пьянствах, и, вместо незаходимаго света, не вселиться в страшную тьму.

Слышала ты, что больше бывает радости у небожителей об одном кающемся грешнике, нежели о девятидесяти девяти праведных. Не ложно это обетование Христово, и служит оно к ясному познанию божественнаго милосердия, какое имеет Господь о человеческом роде. Старайся же всегда исполнением заповедей Владыки веселить ангельские лики, а не радовать беззаконными делами скверные и человеконенавистные полки пагубных бесов. Как о спасении твоем радуются святые Ангелы, так и о погибели твоей веселятся скверные демоны. Подобна ты по всему, душа, кораблю, переплывающему пучину, и обуреваешься всякими страшными ветрами, которые усиливаются низринуть тебя на дно преисподней и жечь всегда горящим огнем. Блюди же, чтобы тебе всегда быть управляемой тихими прохладными ветрами, то есть, наставлениями Святаго Духа, Его всегда зреть и одного Его слушать, Им наполнять мысленные свои паруса, Им утверждать непоколебимо мачту сердца своего, чтобы тебе без потери достигнуть небесной пристани, сохранив в целости все богатство своих добродетелей. Светильник тела своего сохраняй в простоте, чтобы все оно всегда было светло, просвещаемое неприступным светом. В противном случай, живущий в тебе естественный свет претворится от нерадения и невоздержания в страшную тьму и отбросить тебя во тьму кромешнюю, где ужасный скрежет зубов и непрестанныя (безполезныя) слезы. Приобрети себе богодарованное богатство слез, которыми Христос-Царь скоро преклоняется к милости. Приобрети терпение,— этот непоколебимый столп души против находящих на тебя напастей. Но и тогда не падай, когда нападает на тебя буря злых искушений. Ибо никто не венчается, если не будет законно подвизаться. Избегай уподобления безумному и богомерзскому фарисею, и не осуждай ближняго; усматривай же всегда бревно, находящееся в твоем глазе, то есть, непомерное бремя своих пороков. О том всегда заботься, чтобы поставить себя далеко от этого уподобления, — чтобы не языком только, но и в сердце всегда считать себя псом нечистым и попранием людей. А находящийся в глазу ближняго сучек, то есть, ничтожное прегрешение, не дозволяй себе разсматривать. Ибо каждый, о любезная моя душа, о своих согрешениях воздаст тогда ответь Судии всех.

Имей всегда, душа, память адских мучений и шествуй прямо по пути благочестия. Ибо всякий преступник и услаждающийся беззаконными делами, будет предан безконечным мучениям. Крепко всегда держись божественных заповедей, прилежно направляя по ним свое житие. Ибо иначе спастись невозможно, как и здравие не получит тот, кто не подчиняется врачам. Пусть удостоверить тебя в этом тот, который от самаго божественнаго брачнаго пира был изгнан в пламень мучений, потому что не имел одежды, приличной священному браку, сотканной из благочестивых деяний. Вера, душа, подобна золотой основе, а всякий прекрасный уток (для этой ткани) суть добрыя дела. И как то и другое, находясь само по себе в отдельности, не может быть признано или названо прекрасной тканию: так и вера без добрых дел, равно как и добрыя дела без веры непорочной, — оба мертвы. Огня, говорит, приидох воврещи па землю (Лук. 12, 19), знаменуя этим ревность и божественное рачение о Его спасительных заповедях, которыми, как божественным каким огнем, истребляется всякая нечистота и плотская скверна, а вокруг тебя расцветает светоносная одежда святости, дивно тебя покрывающая. Постарайся же этим божественным огнем очистить все скверны своей плоти. И не прельщайся ересию, которая утверждает, что по смерти в огне очищаются плотския скверны грешных. Это страшная прелесть, и окончательная пропасть, и учение Оригенова заблуждения. Ведь не огнем чистительным, а понуждением себя повелел Судия умудряться восхищать царство небесное; также прежде нежели затворится небесная дверь, поведено нам стараться войти узким путем. Под узким же путем разумей, душа моя, понуждение себя к исполнению святых заповедей, а под суровым затворением двери по смерти, понимай великое долготерпение Божие: ибо если живем праведно, то дверь эта всегда для нас отворена и любезно приемлет внутрь отовсюду представляемых; если же живем беззаконно и без покаяния, то она безпощадно затворяется для нас, когда отсюда будем похищены смертно. Это суровое заключение божественной двери изобличает явную лживость учения об очистительном огне. Если бы для исчезающих отсюда нечестивых и неправедных была какая-нибудь надежда по смерти на чистительный огонь: то дверь божественнаго брачнаго чертога не оказалась бы затворенною для дев, не взявших с собою в сосуды елея, и не сохранилось бы для ответа на последнем суде праздное слово, которое составляет легчайшее из всех согрешений. Девы те не блудную проводили жизнь и не в безчинном смехе; но одне из них всегда алкали, другия плакали; а когда молились, чтобы отверзлись им небесныя врата, то услышали: не вем вас, отыдите от мене делателие неправды (Mф. 25, 11. 12 и гл. 8, 23). Также: не осуждался бы в огнь вечный тот, кто ближняго своего назовет безумным пустословом (Mф. 5, 22). Всем этим, душа, Господь ясно учит, что настоящая жизнь служит временем подвигов, как для приобретения добродетели, так и для истребления всякаго зла, а по смерти, соответственно сему, получается или награда, или наказание. Явственнее же это показано тою божественною притчею, в которой Господь учит нас примером, показывая богача, палимаго за его немилосердие в огне, но не очищаемаго, и представляя Авраама, который говорит ему: восприял ecu, чадо, благая твоя в животе твоем, равно как и этот убогий — злая (Лук. 16, 25) своя, перенеся с большим терпением множество скорбей. Этим Он ясно показал, что эта жизнь назначена всем людям и на приобретение добродетели и на избавление себя от греха, как и выше сказано; а в загробной жизни ждет нас или награда, или мучение. Но и великий некоторый отец (прим. - Антоний Великий), когда молился, чтобы ему открыто было, какое место получают по смерти души праведных и души грешных, то ему показано было свыше, что души праведных, как высокопарящия птицы возлетают, и их приемлет внутрь себя самое небо; а которые в беззакониях окончили свою жизнь, те ввергаются в страшное преисподнее темное и смрадное озеро, и исполинская некая рука низвергает их во ад, а не чистительный огонь очищает их и выпускает чистыми оттуда на свет. Оба эти велики и достохвальны: и тот, кто об этом повествует (прим. - Афанасий Великий), и тот, кто это мысленно созерцал (прим. - Антоний Великий). Из них один — премудрый святитель Александрии, а другой — превосходнейший глава священных иноков.

Итак, не прельщайся пустыми словами ложных мудрецов, а повинуясь учению евангельскому, старайся добрыми делами и смиренными слезами смыть тяжесть многих своих согрешений. Для этого со всяким при лежанием исполняй всегда до последней иоты божественныя заповеди Спасителя, если непостыдно желаешь оказаться тогда стоящим одесную Господа своего. Ибо тогда, говорит псалмопевец, не постыжуся, внегда призрети ми на вся заповеди Твоя. И опять: буди сердце мое непорочно во оправданиих Твоих, яко да не постыжуся (Пс. 118, 6. 80). Сердце же непорочное и непостыдно пребывающее в заповедях Вышняго — у того, кто не смеет ни одной из них презреть, не исполнив делом, или изменить; но все точно исполняет со страхом.

Избегай пагубной праздности и деланием рук отгоняй помыслы уныния. Нет ничего пагубнее праздности, и от той произошло в роде нашем всякое зло. Делай же все ради Бога, а какие от того получаются прибыли, то не жалея влагай в руки нищих, а не храни без ума для себя, если, действительно, желаешь наследовать вечное небесное богатство. Ибо где будет ваше сокровище, говорит Господь наш, ту и сердце ваше будешь (Мф. 6, 21.) - Питайся от своих праведных трудов, как изначала назначило божественное Господне повелите: в поте лица твоего, говорит оно, снеси хлеб твой во вся дни живота твоего (Быт. 3, 19.), а не имей подручных себе поселян, как властелин; но, как ученик Христов, живи по апостольски, добывая себе хлеб свой собственными руками, предварительно раздав все свое нищим, по заповеди Спасителя. Предпочитай лучше сама работать на других, чем властвовать другими. Ибо первым возвышаешься горе, а последним разделяешь себя на двое: если согласно установлениям Божиим будешь устраивать порученное тебе начальство, будешь блаженна; если же будешь преступать эти установления, то будешь осуждена с законопреступниками. Предпочитай быть нищею, нежели иметь в изобилии серебро. Если безпокоят недостатки, предпочитай терпеть, а не безпокоить других. Это имей себе правилом, а не желай питаться кровию убогих, требуя от них проценты на серебро. Последним ты не вслед обнищавшаго Христа ходишь, окаянная, а вслед беззаконных язычников, и делаешь себя подлежащею проклятию закона и наследницею огня неугасаемаго. Ибо проклят, сказано, всяк, иже сребро свое в лихву дает ближнему своему. (Лев. 25, 36; Втор. 27, 26). Слышала ты, душа, что расточившаго и раздавшаго убогим, а не в лихву дающаго сребро, правда пребывает во веки (Пс. 111, 9.). Зачем, как аспид глухой, затыкаешь уши свои? Если истинно любишь распявшагося Иисуса Христа, и желаешь наследовать Его блаженную славу, — с Ним обнищай и сраспнись Ему, и все твои желания пересели на небо. Для сродников своих, для знакомых и друзей, будь яко странен, незнаем, бездомен, не имущий ни отечества, ни звания, — и как бы мало смыслен. Раздай все свое убогим. Возненавидь и отбрось от себя все прежние обычаи и всякую любезную тебе волю. Пребывай в алчбе и жажде добровольно и невольно; терпи скорби; радуйся, если будешь заключена в темницу. Аще кто мне служит, сказал Спаситель, Мне да последует, и идеже есмь Аз, ту и слуга Мой будет (Иоан. 12, 26.).

Бегай зла богомерзскаго ростовщичества, за которым следует страшное преступление заповеди Божией и правды Его; дерзостное же прекословие и злодеяние и лесть постоянно обходят городския стены, ради чего языки потопляемы бывают (Пс. 54, 10.), будучи свыше посекаемы божественным мечем. Бегай зла лихоимства, делающаго антихристом, то есть, противником евангельским заповедям — всякаго, утешающагося им. Ибо Христос Господь, как написано, пришел разрешить души убогих, связанных неправедными лихвами (Пс. 71, 14; Лук. 4, 18.); ростовщик же, беснуясь неистовством златолюбия, опять связывает их процентными оковами. Бегай ростовщическаго зла, претворяющаго своего последователя в невернаго и служителя богомерзких идолов (Еф. 5, 5.). Если же лихоимство есть полное служение идолам, как слышим от божественнаго проповедника: то всеми силами избегай злобы лихоимания. Если желаешь безвозвратно вселиться в божественной горе вместе со святыми, угодившими Богу, и с ними вечно веселиться во свете: то бегай этой мерзости, любителей которых — язычников, божественная песнь, устами всех по всей вселенной благоверных, проклинает и всегда молится с великою ревностию о потоплении их, говоря: потопи Господи, и раздели языки... (Пс. 54, 10.) и прочее, известное читающим и пренебрегаемое ими. Питаясь кровно бедственно живущих и утешаясь пагубною лихвою, ты уподобляешься какому-то зверю кровопийце, и из сухих костей стараешься высосать мозги, подобно псам и воронам. Тебе велено, о несмысленная, своими трудами питать убогих, а не пить кровь других посредством лихоимства, — служить иным, а не властвовать над другими. Зачем точишь нож на свое сердце? Христос Господь до конца возлюбил крайнюю нищету, так что не имел где приклонить священную Свою главу. Ты же, окаянная, не страшишься пагубными лихвами непрестанно томить бедных поселян. О, какое ужасное неистовство! Не стыдишься ли самой жизни Христа твоего, которым хвалишься? Как понимаешь ты, душа, о Христе? Неужели думаешь, что Он на это не обращает внимания и не потребует отчета на страшном суде? Ужасайся Его угрозы, ибо Он говорит: обличу тя и представлю пред лицем твоим вся беззакония твоя (Пс. 49. 21.). Или думаешь, что немногими твоими кусками, которые иногда подаешь подходящим к твоим воротам убогим, ты избавишься по смерти заслуженной своим безчеловечием казни и мучения в пламени? Безумствуешь, обманываешь себя; ты стоишь далеко от пути, ведущаго праведных в царство небесное. Ибо лихоимец не наследует царство небесное, вопиет божественный Павел, — эти неложныя уста Христовы (Еф. 5, 5). Если не уподобишься усердно тому, кто вчетверо отдал обиженным им, и не раздашь, подобно ему, пол—имения своего убогим: то и в дом свой не примешь пребывать Христа—Царя, и не надейся услышать от Него: днесь спасете дому сему бысть (Лук. 19, 9). Милость, оказанная нищим, и любовь от чистаго сердца ко Господу и ко всем людям, — вот все, чего требует от нас Христос Бог; без этого же, все остальное не приносит пользы, — ни воздержание в пище, ни продолжительные молитвенные подвиги. Ибо ни жертвы, говорит, хощу, но милости. Пусть убедит тебя пример «буиих дев», не имевших елея в сосудах своих, что никакой не получили оне пользы от прочих своих добродетелей, но были изгнаны из небеснаго чертога.

Всегда помни, душа, страшнаго Судию, как Он во время страшнаго суда за благодеяния нищим, стоящим тогда «одесную» Его, сплетает венцы и дарует нескончаемое царство и жизнь, и славу небесную; а за немилосердие к ним — стоящим «ошуюю» грозно изречет: исчезните от Меня, проклятии, во огнь неугасимый. О всех остальных добрых или злых делах тех и других ни сколько не упомянуто, — не потому, что оне не заслуживают ни похвалы, ни порицания; но этим ясно показано то, что и добродетель и зло заключается в том, чтобы или миловать нищих, живущих в скорбях, или презирать их. Итак, не радуйся воздыханию или злостраданию убогих; ибо страшный отмститель за них и поборник есть сам Вышний. Перестань же отягощать нищих всякими налогами и богомерзким ростовщичеством. Ибо страсти ради нищих и воздыхания убогих, ныне воскресну, глаголет Господь (Пс. 11, 6), и прочее. Страшись, безумная, страшись, и отбрось свою безсмысленную привычку, которую ты издавна приобрела ненасытным люблением золота. Возлюби же всею мыслию убогих, чтобы тебе свыше привлечь — не гнев, а божественную благодать. Не уподобляйся пагубным трутням, чужими трудами всегда наполняя свое чрево; ревнуй же похвальному деланию премудрой пчелы, питаясь всегда от своих праведных трудов, чтобы тебе тогда явиться стоящею одесную Судии, и причислиться к тем, которые угостили Его, обнищавшего здесь, всякими милостынями, оказываемыми нищим, а не к тем, которые без милости прошли мимо Его.

Заповеди Божии подобны венцу златотканному, унизанному драгоценными камнями; постарайся весь его в целости поднести Царю своему, чтобы принять свыше благодать, а не гнев. Нестяжательно совершай этот безбрачный подвиг, как узаконяет тебе Подвигоположник твой, если действительно желаешь вкусить той божественной вечери, которой ты лишилась, безразсудно удалившись на село. Не прельщайся окаянными и пагубными помыслами, советующими, что тебе необходимо иметь стяжание — золото и имения, на случай глубокой старости и часто случающихся тяжких болезней. Какое для тебя, окаянная, это оправдание, когда ты будто-бы ради Бога отказалась от своих имений, а приобретаешь чужия? Ведь в те же опять впадаешь ты пагубныя попечения, ослепляющия умныя твои очи всякими пагубными безчинствами плоти, коими, как диким тернием, жалостно подавляется посеянное свыше в твоем сердце, и себя самую явно представляешь преступницею, опять созидающею то, что прежде ты разорила. Таким образом ты уподобляешься тому, кто убегает от дыма, и впадает без ума в самый огонь. Знай, что это — сети льстиваго ловца, опутывающаго тебя будто-бы праведными попечениями, и ими льстиво отводящаго мысль твою от святой любви Божией и опять привязывающаго тебя к пагубному тернию, который ты отвергла, когда отрицалась этой жизни. Не связывай себя опять, душа, такими сетями, чтобы не быть изринутой из небеснаго чертога. Как будешь ты признана вземшею крест, или отвергшеюся себя и пошедшею неуклонно во след Христа, когда ты опять одержима богомерзскими попечениями о золоте и имениях? Никто же бо, сказано, возложь руку свою на рало, — ралом здесь названо делание божественных евангельских заповедей, — и потом возвратившись опять к злым делам настоящей жизни, управлен есть сколько нибудь в царство небесное (Лук. 9, 62). Не можешь, душа, двема Господинома работати вместе: Богу и мамоне (Мф. 6, 24), как нельзя одним глазом смотреть к земли, а другим на высоту небесную; но обоими нужно смотреть или кверху или вниз. Если любишь Христа, возненавидь вполне золото, потому что это одно другому противно, как жизнь и смерть, или свет и тьма. Что общаго между Христом и золотом? Христос Царь хочет, чтобы ты всецело пребывала при Нем, всегда плакала и каялась, нисколько не заботясь ни о самой пище, ни об одежде, а оставив все это, невозвратно шла бы вслед Его, нося единственное стяжаше — крест самоумерщвления. Этого требует Христос. А золото, окружая тебя отовсюду опять пагубными попечениями, держит тебя как страшный змей, от чего ум постепенно отлучается от небеснаго и ангельскаго зрения и божественных желаний. Ибо плоть, постоянно утучняемая вкусными снедями, погружается в продолжительный сон, производя скверныя плотския пожелания и осквернения, часто, увы, не только во сне, но и во время бодрствования; глаза такого смотрят свысока, так как сердце его очень возвысилось суетными надеждами на богатство и стяжания, и он уже считает себя кем-то великим, а не как прежде почитал себя последнейшим изо всех. Поэтому каждое дело направлено у него к тому, чтобы получить земныя похвалы. За тем, достигнув желаемаго, тотчас, если и показывался в нем ранее какой-нибудь след лицемернаго смирения, отбрасывает его назад, и безстыдно проявляет скрывавшуюся в нем прежде гордость. Священное же учете, которое осуждает и сравнивает с неверными и непокорными прегордаго раба, сильно беснующагося желанием править и распоряжаться подобными себе, — он отбрасывает назад, и по гордости своей думает уже, что он поставлен распоряжаться самим законом, а не водиться им для правильнаго управления подчиненными, — гордится, беззаконничает, сильно гневается, мучит, вяжет, берет взятки, питается невоздержно, весь его ум занят золотом, и все многомятежное попечете его — о том, как угодить властям. Язык его развязан, не имея священных уз молчания; все говорит с гневом и досаждением, и на язык у него вертится много такого, что свойственно людям презренным и скверным блудницам. Но и рука не бездействует; а подымая кверху жезл, гневно грозит ударить по хребту убогаго человека; мысленныя же очи у него ослеплены люблением тщетной славы и страшною гордостию. К тому же, погубив душевную доброту, кипящую множеством духовных богатств, старается лишь всегда украсить внешний свой вид разноцветными и мягкими шелковыми тканями, золотом, серебром и драгоценным жемчугом; а к божественному учению, зазирающему одевающихся в мягкое, он, как аспид какой глухой, затыкает уши свои. Руки его, забывая простираться на подаяние милостыни одержимым страшной нищетой, увы, без милосердия истязуют их бичами за большие процентные долги, которые они не в состоянии уплатить, или же он лишает их свободы и записывает себе навсегда в рабство; или, лишив их имущества, с пустыми руками изгоняет, бедных, из своих мест. Владея селами, он сильно возносится этим в сердце своем; а чтобы заботиться о поселянах, как о своих членах, по заповеди Господней, этого нет у него; но, как купленных рабов, постоянно морит их всякими тяжелыми трудами; если же они в чем провинятся, — тотчас с страшным гневом заковывает им ноги в железныя кандалы. Возгордившись властно, он уже без всякаго страха носится по пагубной пропасти, как свирепый конь, который, вырвавшись из узды, смело сбрасывает с своей спины всадника, и свободно беснуется, летая туда и сюда, ржет и неудержимо скачет, пока не встретится, бедный, с плотоядными зверями, и не будет растерзан и съеден ими. Так и душа, разгордевшаяся по причине множества имений, мало-по-малу извергает из сердца своего страх Божий, а лишившись его, уже не остерегается ни лжи, ни божбы, и никакой татьбы, завидует, злится, страшно превозносится, и очень радуется пагубным раздорам, питаясь, как пиявка, кровию, и всегда подсматривая чужие грехи, а своих никогда не чувствует. Похвалили ее, и она возрадовалась; а не удостоили внимания, — ее объемлет зверский гнев, и великая скорбь покрывает ее. Священное Писание, которое повелевает не богатых, а нищих призывать к своей трапезе, она презирает, и всегда роскошно угощает богачей, радуется им, и обеими руками нещадно расточает имения нищих для всевозможных наслаждений своего сердца. Сама всегда всячески веселится и одевается в дражайшия теплыя одежды, а на них, жалостно погибающих от голода и холода, не обращает никакого внимая, а лишь роскошно каждодневно питается, имея множество предстоящих ей слуг и рабов. И что много говорить! Повседневными твоими поступками ты доказываешь, что божественныя заповеди ты почитаешь за одне слова, и что иночество считаешь заключающимся только в черной одежде. Но истинен Тот, Кто сказал: от плод их познаете, что они лицемерно притворяют себе благочестие. Также говорит: не можешь древо зло плоды добры творити. Еда объемлют от терния грозды, или от репия смоквы (Мф. 7, 18. 16). Таким образом, отринув страх Божий и лишившись света, обличающего душевныя страсти, она зорко наблюдает только за внешней нечистотой, не имеющей никакого значения: старается всегда руки дочиста обмывать мылом от внешней грязи; а что оне постоянно оскверняются богомерзкими сквернами лихоимства, о том нисколько не радит. Если когда случится, что из зубов пойдет кровь, то считает непозволительным для себя приступить к святым Тайнам; а что язык страшно оскверняется безчисленными богомерзкими сквернословиями, — это она вменяет ни — во — что. Когда случится во сне невольное осквернение, то гнушается даже прикоснуться к одежде, а производящими оное вкусными яствами и напитками и продолжительным сном, всегда насыщается до пресыщения, без воздержания. Остерегается в среду и пяток вкусить вина и масла, соблюдая установления св. Отцев; а угрызает безтрепетно людей, уязвляя их наговорами и неслыханной клеветой, и языком своим тайно зазирает и безпощадно оговаривает их, в лицо же лицемерно показывает вид дружбы. Из-за сел часто ходит по судам, — крепко ссорится с своими соперниками, и, не имея против них сильных доказательств, но весьма желая их обвинить, просит дозволения у судей решить спор свой в поле оружием. И тогда как заповедано скоро примиряться с своим соперником, и до последней срачицы не сопротивляться обидчику, и все свое бросать и вменять за сор, — она за малый клочек земли, и то часто не за свой, ратует против соперника своего, увы, оружием, ни сколько не трепеща ни самого Бога, ни самых свидетелей — ангельских чинов, пред которыми избирала нестяжательную жизнь, — не трепеща и не стыдясь своих обещаний, которыми сама обещалась Богу. Согрешая же так страшно, она думает, что творит великую добродетель: а это — признак окончательнаго безумия. Всякий грех ужасен; но хвалиться тем, что составляет согрешение, — это служить доказательством окончательной глубокой испорченности. Будучи столь непотребна, о окаянная, когда придешь ты в сознание и приобретешь спасительныя слезы раскаяния? Как вселишь в свое сердце страх Божий и память смерти и адских мучений? А чистую молитву когда ты приобретешь, будучи страшно возмущаема прахом, то есть, безчисленным множеством смущений и житейских попечений? Как приобретешь ты себе кротость, смиренное мудрование и священное безмолвие сердца, когда ты часто и неудержимо увлекаешься яростию и спорами о землях, — то с самыми поселянами, то с своими соседями? И если окажется, что они чем-нибудь тебя обидели, то стараешься взаимно оскорбить их, как врагов. Как можешь ты расположиться умереть за ближняго своего, когда ты всегда томишь его без милосердия всякими тягостями и пагубным ростовщичеством? А не приобретя этих добродетелей, ты навеки будешь осуждена во мрачную тьму и предана преисподним мучениям, не получив никакой пользы ни от частых и продолжительных молитв, ни от той черной одежды, которую носишь. Ибо молитва и эта черная одежда тогда приятны и ценны пред Богом, когда прилежно и в точности исполняешь все заповеди Божии, — и не как ты об этом разсуждаешь, а как Господь твой повелел и установил; ибо Он ничего другого не требует, — ни продолжительных молитв, ни воздержания от брашен, а только исполнения заповедей. Ведь только ради исполнения заповедей были установлены все молитвы, пощения, бдения, уединения; и потому ничем этим не хвались, если пренебрегаешь исполнением заповедей. Этого исполнения и старайся больше всего достигнуть, предпочтительнее пред всякою другою добродетелию. Ибо Спаситель сказал: аще кто любит Мя, слово Мое соблюдет, и Отец Мой возлюбит его (Иоан. 14, 23.). И опять говорит: не всяк глаголяй Ми: Господи, Господи, внидет в царство небесное, но творяй волю Отца Моего, иже есть на небесех (Мф. 7, 21). Ты же, окаянная, упиваясь безжалостно кровию убогих посредством лихоимства и других неправедных дел, доставляешь себе этим в изобилии все, что тебе угодно, когда и как тебе хочется, разъезжая по городам на конях породистых, со множеством слуг, из коих одни последуют тебе, а другие бегут вперед с криком и бичами, разгоняя народ, сретающий или стесняющий тебя. Поступая так, думаешь ли ты, что продолжительными молитвами и этими черными власяницами угождаешь Христу, Который любит милостыню более жертвы, и осуждает всякаго, ненавидящаго нищаго? Воистину страшно прельстилась ты и заблудилась от прямого пути, и на песке строишь храмину свою, а не на твердом камени, который составляет исполнение делом всех заповедей Спасителя. Берегись же, чтобы не услышать и тебе, наслаждавшейся в течении всей жизни: восприяла ecu благая твоя в животе твоем. Ведь и ты, окаянная, наслаждаешься, собирая себе неправедным лихоимством, по-жидовски, богатство, стараясь всегда иметь свои кладовыя наполненными всякими съестными припасами и вкусными напитками, и каждый год складываешь, окаянная, в своих селах большие и частые стога, которые, из-за желания большей прибыли, нарочно хранишь на голодное время, ни сколько не страшась возвещенной Богом угрозы, которою подвергает проклятию тех, кои оставляют сродных себе людей умирать голодом, сохраняя пшеницу и всякое жито для продажи по более дорогой цене, руководясь желанием большей прибыли (Прит. 11, 26).

Бегай, душа, разсуждения того, который решил распространить свои житницы, чтобы и тебе не быть названной от Бога безумною, подобно ему. Возненавидь уподобление тому богачу, который питался всегда вкусными яствами, а нищаго презирал. Подражай же всем сердцем благоразумному Лазарю, чтобы и тебя приняли священныя недра Авраама, а не пропасть огня, без конца попаляющаго. Обещавшись Господу своему при пострижении в монашество исполнить делом все святыя Его заповеди, старайся всею силою быть выше всех суетных попечений этой жизни, слыша приговор Христа, Царя своего, что если не приобретете похвальными поступками добродетели, лучшей против книжников и фарисеев, то не внидете в царство небесное (Мф. 5, 20). Если же ты окажешься, окаянная, по добродетели не только не лучше тех, но и много хуже: то чего тебе после этого ожидать? Увы, какой тогда стыд и какая скорбь обымет тебя? Ибо ясно, что жизнь твоя много хуже и книжников и фарисеев. Если тот гордый фарисей не был ни неправедным, ни хищником, но и десятую часть своих доходов отдавал нищим; мы же пагубным своим сребролюбием труды их и кровь без всякаго милосердия всегда изсушаем лихоимством: то как мы, беззаконничая хуже фарисеев, можем получить вечную жизнь и славу? Младенческия это, душа, и глупыя понятая, и явный обман невидимых врагов. Никто не может освободиться от вреда пагубной лихорадки, если не будет повиноваться предписаниям мудраго врача; также и кормчий, бедствуя на море, не может управить к пристани свой корабль без благоприятных ветров. Точно так и душа, не омыв все свои скверны всеми божественными заповедями, не может благополучно достигнуть безопасной пристани, не имея направляющей ее благодати Святаго Духа.

Вот, любезная душа моя, нам обещано свыше пространное небо, где празднование и священное сладкопение первородных (Первородными Священное Писание называет всех вообще святых, избранных угодников Божиих, согласуясь с нашим обычаем, так как и у нас первородный сын имеет предпочтете пред прочими братьями. Объяснение Преп. Максима.), и мысленные ангельские чины, сияющие светом, и сам таинственный небесный Невестоводитель, — если приобретем приличную для сего одежду, истканную из богоугодных трудов и добродетелей. Снизу же опять земля, отверзши широко свои уста, показывает нам мрачное дно адское и грозит неугасаемым огнем геенским, если мы не по правилам благочестия препровождаем свою жизнь. Убоимся же того, что находится внизу, и прииди, твердою ногою взыщем всегда вышних, пока не взойдем туда. Вот трапеза (Под трапезою разумей все таинство веры. Примечание переводчика: В академическом издании, с котораго сделан настоящий перевод, здесь имеется следующая выноска: «Как это место, так и все нижеследующия объяснительныя места, напечатанныя в скобках, в том списке, с котораго напечатано слово, помещены в самом его тексте, но в других списках, как и следует, они написаны на стороне, против объясняемых слов. Ред. » — В этом же переводе все подобныя сведения, для удобнейшаго чтения, помещаются в выносках.) трехножная (Как утвержденная Святою Троицею и исправляемая тремя добродетелями: верою, надеждою и любовию.) и совершенно круглая, а на ней золотая чаша (Под золотой чашей разумей дарования Святаго Духа.), полная нектара небеснаго (То есть, дающаго безсмертие напитка.). Если желаешь, душа, насытиться этого и насладиться божественной благодати, то крепко утверди в сердце своем три поддерживающия трапезу соответствующия добродетели. Из них каждая всегда непременно нуждается в остальных, так что если оставишь одну которую-нибудь из них, остальныя окажутся безполезными. Постарайся же теплейшим желанием приобрести большую из них (Разумей любовь.). Ибо без нея все остальное оказывается безполезным: и перестановка высочайших гор, и знание языков человеческих и ангельских, и щедрость к нищим, и сожжете тела: ее искренно возжелай.

Ты совершенно отрекся себя и признал себя странным для всей этой суетной жизни, и потому не услаждайся ни вкусною пищею, ни славою, ни богатством, ни дружбою с знатными. Кто все это сразу отверг нестяжательною жизнию, слезами, безмолвием, молитвами и бдениями, и упражнением в чтении книг, мысленно питаясь божественною добротою, тот радуется, будучи всегда полон божественнаго веселия.

Вот в чем заключается жизнь преподобных девственников! Вот их богатство! Вот их неложная слава и радость! В этом заключается обещанное им сторичное воздаяние, составляя как-бы некоторое предобручение будущих благ, а не в том, чтобы опять получить стяжаше тленных имений, как ложно думается служителям и любителям золота. Не можете, сказал Господь, Богу работати и мамоне. И никто не может служить двум господам. Если кто желает насытиться тогда той божественной вечери вместе с преподобными, то, будучи призываем, да не отказывается безумно из-за села, ни из-за пары волов, ни по причине сочетания браком с женой (Лук. 14, 18—20). Если же откажется по какой-нибудь из этих причин, то пусть достоверно знает таковый, что он лишен божественнаго пиршества, — и свидетель сему Тот, Кто утвердил это отпадете клятвою.

Поэтому бегай сообщества мудрствующих по мирскому; возлюби же всегдашнее молчание, удобно соединяющее тебя с Богом. Радуйся, когда подвергаешься безчестно; поношение терпи мужественно, воздавая всем своим досадителям молитвами. Поступая так, некто оказался пред людьми безумным, но угодным Богу, имеющим сокровенною в сердце своем премудрость. Ко всему этому приобрести смиренномудрие, которое есть твердое и некрадомое сокровище добродетелей, а не то, которое, обыкновенно, ложно выказывается низкими поклонами, тихою речью, крашенинного одеждою и внешним льстивым благовидным устроением тела, при неимении кроме этого ничего возвышеннаго, сокрытаго внутри, о чем веселится Царствующий горе именно: чтобы в сердце был сокрыт страх Божий; чтобы непрестанно обливаться теплыми слезами; чтобы во всем всегда себя самого осуждать и считать себя землею безводною, и пеплом; чтобы исправления свои являть всегда Единому ведущему тайное, а прегрешения свои без стыдения обличать пред людьми, и всякую укоризну от людей вменять себе в похвалу; чтобы всегда гнушаться хождением по городам, радоваться же весьма непроходимым пустыням; чтобы всегда враждовать на одних только пагубных бесов, а о всех верных одинаково радоваться. Вот этот-то мне, этот божественный постарайся приобрести себе Псин (Псин, — никое животное крылатое, мельчайшее как пыль, раждающееся от диких смокв, именуемых олипф, которыя садовники нарочно вешают на хорошия садовыя деревья для укрепления плодов их, ибо раждаемые от олипф псины, прилетая и прилепляясь к оконечностям смокв, укрепляют их, и оне не сваливаются, пока не созреют. Другое толкование. Есть дикая смоковница, которая называется по гречески Еринос; в ея плодах зараждаются мельчайшия животныя крылатыя, которыя называются Псины. Эту смоковницу садовники нарочно сажают между хорошими смоквами для укрепления их плодов, ибо Псины, прилетая к этим плодам, укрепляют их, так что они не сваливаются на землю. Таков Промысл Создателя.), утверждающий твои духовные труды. Этим тихо веющим зефиром (Зефир, это—летний ветер, тихий и плавный, очень удобный для плавания кораблей. Быстро толкает он корабль вперед, без особеннаго волнения. Дует же с юго-западной стороны, и у фрязских народов он называется первенец. Другое толкование. Зефир — ветер западный и летний, двигающий корабль тихо и плавно, без особеннаго волнения. Тому и другому (т. е. псину и зефиру) уподобляется святое смирение, которое укрепляет все добродетели инока и осторожно препровождает его к неподвижной пристани вечной жизни.) наполни свои паруса, совершая сильно волнующееся иноческое плавание. Тихой прохладе, направляющей к пристани, уподобляется досточтимая вещь — смиренномудрие; осторожно управляемая им, удобно избежишь сетей супостата; содействием же Святаго Духа приобретя, подобно голубице, мысленныя крыле посребренныя и позлащенныя междорамия (Пс. 67, 14), с веселием возлетишь от земли к небесным жилищам.

Итак, если, действительно, желаешь сказанное получить, а не одними только словами напрасно об этом говоришь, то постарайся делом безукоризненно исполнить то, чему учишь, чтобы тебе нарещись велиим в царствии небесном.
ნანახია: 306 | დაამატა: paterzaqaria | რეიტინგი: 0.0/0
სულ კომენტარები: 0
კომენტარის დამატება შეუძლიათ მხოლოდ დარეგისტრირებულ მომხმარებლებს
[ რეგისტრაცია | შესვლა ]

ახალი ამბები (НОВОСТИ)

ჰოსტერი uCoz