მე ვარ მწყემსი კეთილი და მწყემსმან კეთილმან სული თვისი დასდვის ცხოვართათვის

ალმანახი

გრდემლი

ანტიეკუმენისტური და ანტიმოდერნისტული ელექტრონული გამოცემა

საიტის მენიუ


სექციის კატეგორიები



ИВЕРИЯ С ОРУЖИЕМ ПРАВДЫ В ПРАВОЙ И ЛЕВОЙ РУКЕ_

Владимирова Елена, Польша (редактор сайта «Защитник Православия»)


გადმოწერა

 

» შესვლის ფორმა

სულ ონლაინში: 1
სტუმარი: 1
მომხმარებელი: 0
mail.


contact us :

zaqaria8@mail.ru

მთავარი » 2013 » მარტი » 8 » Старец Иосиф Ватопедск
13:19
Старец Иосиф Ватопедск

       От смерти к жизни

 

Апостасия

    В нашем телесном и душевном строе, несмотря на все наше изначальное совершенство, после падения неи скривленным не осталось почти ничего, ибо мы приложились скотом несмысленным и уподобились им (ср.: Пс. 48, 13). Грех привнес в творение и в человека смерть и тление, и не только это, но он исказил действия телесных членов. Наши лучшие психосоматические свойства, через которые выражается душа: чувство, мысль, сознание,— пришли в полную негодность, и лишь во Христе, воплотившемся Слове, они оживают и воскресают по благодати. Вовсе не преувеличение назвать вышеупомянутые чувства чудовищными, когда они не во Христе. В искаженной природе чувства, подвластной бессмысленному закону, может проявиться лишь присутствие геенны, ибо где нет разумного чувства во Христе, там возникают лишь чудовищные тени и привидения.

Осужденному лучше было бы не чувствовать вовсе тления и смерти, нежели испытывать на себе, в какую бы сторону он ни обернулся, горечь личной гибели. Чувство! Что может быть мучительнее его? Чувство приводит нас в соприкосновение не только с окружающим миром, но и с бесконечным морем мечты. С его помощью мы мечтаем. Но, оказавшись под властью тления и смерти, оно пришло в негодность и вместо утешения стало скорее мукой. Через чувство к нам ощутимо приближается ад. Боль, печаль, отчаяние и все, подвластное тлению и смерти, через чувство, как через некую трубу, переносится в душу человека, отравляя его жизнь. А мысль? Это иное таинство, еще более горестное! Человек мыслит, не желая того. Он мыслит посредством самой мысли. Он и не желает мыслить, но не может иначе. Чувство, мысль, сознание и сама душа человека без Бога Слова становятся одним чудовищным сплетением.

Туманящие разум чувства посредством греха уподобляли место нашего обитания мифическому жилищу Кирки[2], где люди приобретали облик зверей, отбрасывая человеческий образ,— доколе Бог Слово, как новый Одиссей, не воплотился и не преобразил нас по Своей благости. И вот уже все наши свойства христоподобны. Без Бога Слова чувство и мысль находятся в некоем помешательстве. После Своего воплощения Он стал единственным Врачом, единственным лекарством, дабы ад не вышел на поверхность земли. Разве мы не познали на опыте, что континент Старой Европы, Старый Свет, своим гуманизмом отверг от себя Бога Слово и погрузился в «бесчеловечие», в помешательство, а лучше сказать — в «культурный каннибализм» во время своих губительных войн?

А наша душа! Таинство таинств! Самое непостижимое и недоступное таинство под небом. Никто и никогда не мог приблизиться или обнаружить ее природу, ее сущность, ее свойства. Все ею приводится в действие и определяется, а сама она никем никогда не была познана. Только воплотившийся Бог Слово открыл и засвидетельствовал о ней, кто и какова она, ибо Он — ее Творец, ее памятование, ее мир и ее чаяние. Только Он мог открыть ее и дать ей боголепную характеристику, сказав, что весь мир недостоин ее (см.: Мф. 16, 26).

Вочеловечившийся Бог Слово, приняв в Свою Божественную Ипостась всего человека, как тело, так и душу, передал этим обоим составляющим человека Свои Божественные свойства. И потому во всей неприступной глубине человеческого существа были начертаны богоподобие и христоподобие. Бог Слово стал образцом для нашей души, ее Словом, ее смыслом, ее желанием и самим раем. Только во Христе человеческая душа вернула себе саму себя. И Господь справедливо засвидетельствовал, что, кто потеряет душу свою ради Меня, тот обретет ее (Мф. 16, 25). Только тогда, когда душа имеет своим началом и концом Бога Слово, она достигает своего совершенства, своей цели. Любое иное движение и делание становится и остается бессмысленным и неразумным и, в сущности, пребывает вне ее. Такое движение является помешательством, безумным блужданием в страстях и грехе, бесконечной мукой и ужасом. Справедливо Бог Слово взывает: Сберегший душу свою потеряет ее; а потерявший душу свою ради Меня сбережет ее (Мф. 10, 39). И это скудельное тело человека без Слова было бы жалким и хрупким сосудом, принадлежащим животному царству, подверженным несчастьям законов тления, страдания и смерти. Но восприятием в Самого Себя Всеблагий Архитектор Бог Слово обожил его и подчинил разуму, дабы оно стало Телом Христовым: Тело же — для Господа (ср.: 1 Кор. 6, 13).

Бог Слово принял в Своем воплощении человеческое тело. Своим Воскресением и Вознесением Он предвозвещает и наше воскресение в день пакибытия. Когда же всякое колено преклонится[3] в боголепном поклонении, обоженное человеческое тело будет иметь ту же славу, ибо связующий и сопрягающий Бог Слово так благоволил о возвышении прежде падшего образа. В воплощении Бога Слова был полностью открыт тайный смысл не только человека, но и Неба и земли. Дарование нашей природе разумного начала, ее уподобление Христу, возвращение смысла всему нашему бытию осуществилось в Божественном явлении. До этого вся человеческая мысль была лишь жалобным воплем, бесконечным мучением, непрестанным рыданием и непрерывным плачем. Все человеческое, не возвратившись к Богочеловеку и Спасителю своему для претворения в разумное и богочеловеческое, останется противоразумным, бессмысленным и, наконец, бесчеловечным. Это главная и конечная цель воплощения Господня — сделать разумным человека и все его бытие. Без нашего разумнотворения[4] и обожения в Боге Слове весь наш


[1] Апостасия — отступление, отступничество.

[2] Богиня Кирка — в греческой мифологии дочь бога Солнца, волшебница.

[3] Ср.: Флп. 2, 10.

 

 

 

 

 

[4] В оригинале: λογοποιήσεως.

 

 

 

 

Духовное воспитание нации

 

 

Истинное воспитание, истинное просвещение — это сияние святости, ибо только святые и есть подлинно просвещенные. Освящающая благодать Божия одновременно и просвещает, и учит. Воспитание, по сути,— это просвещение. Божия благодать подает нам просвещение во Святом Духе, Который является носителем и творцом святости. Освящение — это единение с Богом по благодати, единение с вечным Словом, со смыслом жизни и бытия. В этом как раз и заключается полнота и совершенство человеческой личности. Воспитание без святости, без просвещения в Святом Духе выдумала Европа и исказила замысел о личности. Уклонение европейских народов в идолослужение под различными личинами разве не является результатом их ошибочного воспитания? Когда замысленный по образу и подобию человеческий характер искажают системами материализма и символами образа перстного человека, а не небесного, то разве не дезориентируют его? Ибо они, познав Бога, не прославили Его, как Бога, и не возблагодарили, но осуетились в умствованиях своих, и омрачилось несмысленное их сердце; называя себя мудрыми, обезумели, и славу нетленного Бога изменили в образ, подобный тленному человеку, и птицам, и четвероногим, и пресмыкающимся (Рим. 1, 21–23). Подлинное воспитание, воспитание богочеловеческое и евангельское, просвещает человека Божественным светом благодати и ведет его ко всему бессмертному и вечному. Оно отвращается всякого греха, всякой греховности, побеждает смерть и соделывает человека беспредельным и бессмертным.

От своих учителей и педагогов народ требует прежде всего святости. Где она отсутствует, там нет и воспитания. Это восприятие и ощущение подлинного воспитания как образца святости и просвещения светом Христовым было в сознании православного народа. С этим ощущением он пережил трудные дни рабства[4], но не предал своих идеалов. Эти идеалы, хранимые нацией, были отражением святости наших просвещенных предков, у которых вера во Христа являлась главной заботой. Все остальное было уже во вторую очередь. Посему и их воспитание, и нравы, и идеалы были по Богу и ради Бога. Все у них было направлено на исполнение воли Божией, а девизом стали слова: Господь просвещение мое и Спаситель мой, Господь защититель живота моего (ср.: Пс. 26, 1). Первой и главной их целью являлось спасение от греха, смерти и диавола.

Именно это и стало результатом подлинного воспитания, переданного нам Богочеловеком Господом через апостолов и святых подвижников. Первая фраза при начале нашей молитвы — это призывание наших святых отцов, наших подлинных просветителей: «Молитвами святых отец наших, Господи Иисусе Христе, Боже наш, помилуй нас». В храмах, где бы мы ни встали, мы видим образы «святых отец наших» и обращаемся к ним, прося их о помощи. Ибо они, находясь на Небесах и предстоя величию Бо-жию, могут умолить Его о нас, дабы не отступил от нашего ума и сердца Всесвятый Дух, чтобы лукавый не смог нас увлечь в дела смерти. Когда мы увлечемся дурными примерами людей века сего, которые мыслят не о Боге, а о мире, лежащем во зле (ср.: 1 Ин. 5, 19), и оставим богочеловеческое и евангельское воспитание и поведение, тогда возмездие за грех — смерть и ее спутники — превратят нас в облагороженных человекообразных зверей.

Сам Господь наш Иисус Христос—наша святость, наше просвещение и наше воспитание. Он прошел весь путь нашей человеческой жизни и соделал возможным для человека дело освящения и просвещения вечной истиной и вечной жизнью. Если человек на пути своей жизни придет в недоумение, то пусть обратит свой ум ко Господу и спросит самого себя: «А Он это сделал бы?». Если да, то пусть и сам делает. Но если бы не сделал Господь, то и он пускай не делает. Так он приблизится к нашему Прообразу как к живому Учителю и Воспитателю.

В этом мире человек должен вести добродетельную жизнь, чтобы в собственном опыте стяжать праведность и святость Христовы. Душа освящается и просвещается, когда упражняет саму себя, свое тело, свои мысли, чувства, желания в Божественных заповедях. Плодом этого является жизнь вечная. Порабощение и подчинение человека греховной жизни ведет его к духовой смерти, из которой не бывает воскресения. Путь святости — это нормальное состояние богоподобной души человека, и потому Господь повелительно требует от нас: будьте святы, потому что Я свят (1 Пет. 1, 16), Ибо воля Божия есть освящение наше (1 Фес. 4, 3).

Все Евангелие сводится к одной заповеди Бога нам: Будьте святы, потому что Я свят. Глубоко потрясает то, что всесовершенный Бог любви соизволяет уравнивать человека со Своим Божественным величием, то есть соделывать людей подобными Себе! Тогда и для людей, и для Бога действительно одно и то же Евангелие, с той же благодатью, с той же истиной, с той же праведностью, с той же жизнью, с той же благостью: Ибо и освящающий и освящаемые, все — от Единого (Евр. 2, 11). Евангелие — это призыв к святой жизни, исходящий от Бога. Великий Апостол побуждает нас: по примеру призвавшего вас Святаго и сами будьте святы во всех поступках (ср.: 1 Пет. 1, 15). Стремление к святости является обязанностью всех нас, потому что без нее никто не увидит Господа (ср.: Евр. 12, 14).

Только благословенные вечной Истиной поистине просвещены, потому что благодать и истина произошли чрез Иисуса Христа (ср.: Ин. 1, 17). Без святости и вне ее нет истины, да и не может быть, ибо Сам Он сказал, что Я есмь истина (ср.: Ин. 14, 6). Если кому-то это трудно понять, то непонимание это происходит оттого, что сам человек находится под давлением страстных расположений, под воздействием греха. Но пусть не отчаивается. Слово Евангелия утешает: всякое творение Божие освящается словом Божиим и молитвою (ср.: 1 Тим. 4, 4–5). Всякое творение, но какое? — Верующее в Господа Иисуса Христа как Спасителя и исполняющее евангельский закон христоносных деяний, поста, бдения, молитвы, которые заповедует воспитание по Богу.

Спасение заключается в освящении человека, что совершается посредством благодати Святаго Духа, сколь бы продолжительным или трудным это освящение ни было. Целью человеческой жизни является стяжание Святаго Духа, потерянного в прародительском падении. Вместо Него человек облекся в кожаные ризы, совлечься которых стремится непрестанно. Освящение — это просвещение Святым Духом. В день Пятидесятницы сошел Всесвятый Дух и излил Божественное просвещение на первых учеников и верующих. С тех пор посредством Церкви и ее таинств верующим непрестанно передается святость и просвещение во всей истине. Для духоносного человека все исполнено света и сияния: и жизнь, и смерть, и радость, и печаль, и вообще смысл всего в настоящей и будущей жизни. Он Духом Святым видит помыслы всех людей. Никто не может его обмануть, потому что он имеет ум Христов.

Во Святом Крещении и Миропомазании человек получает от Святаго Духа закваску святости, которою должны закваситься вся душа и все его тело через исполнение евангельских заповедей. Посредством Божественной Евхаристии всесвятое Тело Господне становится действительно нашим собственным. Посредством этого таинства мы принимаем Тело и Кровь Господни, то есть полноту и всецелое освящение. Сама же святость проявляется как свет, происходящий от той истины, что оживотворяет благовестие Христово как в нашем мире, так и в мире ангельском. Своим Преображением Господь известил нас о нашем собственном преображении и святости, явил тот свет, который станет одеянием верующих, по Его слову: тогда праведники воссияют, как солнце, в Царстве Отца их (Мф. 13, 43).

Преобразившись святостью Всесвятаго Духа, рабы Божий облекаются в одежду нетварного света Божественной благодати, того света, который часто сияет и снаружи, ибо вся наша природа принимает полноту святости. Многие примеры древних и новых отцов Церкви подтверждают это действие Божественного просвещения. Согласно Патерику, такими были авва Памво, авва Силуан и авва Сисой, лица которых сияли подобно солнцу. Но были такие и позже в истории Церкви: святой Симеон Новый Богослов, преподобный Серафим Саровский, а в наши дни — преподобный Силуан Афонский и приснопамятный старец Иосиф Исихаст, а также многие другие, которых ведает один лишь Господь.

От современных нам отцов мы узнали о важности регламента и настоятельно рекомендуем вам распланировать свою жизнь. Где нет порядка, там жизнь становится похожей на автомобиль без тормозов. Планирование было введено Творцом в жизнь разумных существ сразу же по пришествии их в бытие, планирование посредством Божественных заповедей. Чем еще являются заповеди, как не богодухновенной регламентацией, в силу которой жизнь становится плодотворной и ограждается от опасностей. Доколе разумные существа хранили заповеди (регламент), дотоле они были невредимы и здоровы, были вблизи Бога. Но изменив заповеданному, они утратили здравие и отпали от Бога в тление и погибель. Вот трагические примеры: прежде Денница, а ныне сатана, а также наши предки — Адам и Ева, изгнавшие сами себя из жизни, от Бога и Его Царства, достигли со своими потомками долины плача и множества зол!

Что еще лучше может свидетельствовать о значении порядка в нашей жизни? И в войсках, где служит непостоянная и изменчивая молодежь, порядок и правила поддерживают благочиние. И в самих монастырях, в священных обителях столь прекрасное благочиние и гармония основаны на правилах Типикона. Во многих хороших семьях благочиние и порядок порождают гармонию и согласие в жизни. Никто, стало быть, пусть не живет беспорядочно, ибо где неустроенность и неразбериха, оттуда уходит Бог. Как говорит Писание, Иисус скрылся в народе, бывшем на том месте (Ин. 5, 13).

Когда человек живет по-евангельски, это означает, что Бог Слово изливает на него Свой Божественный и нетварный свет. И если он продолжит жить по Божией воле, это означает, что Господь будет постепенно преображать его посредством Своего света, ибо Божество и свет неразделимы. Это и является той причиной, по которой наши святые на иконах изображаются с нимбом. Не бывает святости без света, и света — без святости. Справедливо возглашает Иоанн: И свет во тьме светит, и тьма не объяла его (Ин. 1, 5). Поскольку человек отпал от Бога и стал смертным, царство смерти поработило его и бытие его сделалось горестным. Гуманизм, любимая игрушка европейского Запада, взятая на вооружение смертью, есть самое страшное порождение привычки к греху. Поистине, если бы безграничное человеколюбие Бога Слова не поддерживало нас разумным светом Своей благодати, то и те немногочисленные духовно чуткие люди, которые еще есть, потеряли бы рассудок среди ужасов мира. Свет — Христос — пришел в мир; но люди более возлюбили тьму, нежели свет, потому что дела их были злы; ибо всякий, делающий злое, ненавидит свет и не идет к свету, чтобы не обличились дела его (ср.: Ин. 3, 19–20). Известно, что существует некое таинственное отождествление тьмы и диавольского зла. Этим объясняется ненависть тьмы и зла по отношению ко всему светлому и доброму. А поступающий по правде идет к свету, дабы явны были дела его, потому что они в Боге соделаны (Ин. 3, 21). Когда Господь наш как Богочеловек посетил нашу природу, которую воспринял безгрешно, Он смилостивился над нами, погруженными во тьму греха и смерти, и нас, изнемогших и отчаявшихся, призвал к Себе. Придите ко Мне все труждающиеся и обремененные, и Я успокою вас (Мф. 11, 28). Я свет миру; кто последует за Мною, тот не будет ходить во тьме, но будет иметь свет жизни (Ин. 8, 12). Поистине, ходящий без Христа, ходящий в театре теней, который называется миром, не знает, куда идет (Ин. 12, 35). Чтобы найти и узнать, куда он идет, какой путь ведет из этого мира в мир иной, он должен посредством веры во Христа стать сыном света, сыном Того, Кто есть Свет мира. Об этом Господь наш говорит: Я свет пришел в мир, чтобы всякий верующий в Меня не оставался во тьме (Ин. 12, 46). Бог есть совершенная святость и абсолютный свет. Посему нет в Нем никакой тьмы (1 Ин. 1, 5). И мы с Ним, если ходим во свете, подобно как Он во свете (ср.: 1 Ин. 1, 7).

 

 

 

Гуманизм — новый Зевс европейского пантеона

 

 

Истина принуждает нас к искреннему публичному высказыванию на важные и достойные внимания темы. В упорных размышлениях, следуя неложным суждениям наших богоносных отцов, особенно же столпа нашего Православия отца Иустина (Поповича), мы провели анализ того правильного и здравого, что осталось в падшем и смертном человеке, дабы найти достойное и истинное решение. В шумном и многоплачевном жернове смерти, в котором человек непрестанно размалывается и пережевывается, слышны лишь подобающие ему стенания, а не восхваления и славословия. Наш разговор пойдет о европейском мировоззрении и его философских системах, то есть о сокрушенных древних идолах, которых упорно пытаются воскресить под новым образом и обличьем, а главное — под прикрытием новой идеологии.

На протяжении тысячелетий человеческий род стенал под игом варварских поработителей, а диавол в личине божества мучил свою плененную жертву — человека. И вот, когда пришла полнота времени, Бог послал Сына Своего, Который родился от жены, подчинился закону, чтобы искупить подзаконных (ср.: Гал. 4, 4–5). И, с одной стороны, спасительное для мира домостроительство соделало свободу и спасение человека, но, с другой стороны, неусыпный и неумолимый враг и сеятель плевел диавол не перестал искривлять прямые пути Господни. Он с самого начала стал сражаться с истиной — Церковью чрез князей века сего, настаивавших на поддержке уже ниспровергнутых идолов, и свидетели истины щедро принесли свою кровь. Тиран, выбившись из сил при первой своей попытке, тотчас сменил декорации и начал войну с Церковью посредством различных ересей, которые на протяжении веков терзали ее. Церковь же таинственно и невидимо была укрепляема своим Основателем через благодать Пресвятаго Духа. Действительно, можно ужаснуться при ближайшем рассмотрении тех страшных бедствий, которые испытали подлинные питомцы и пастыри Церкви из-за воинствующих ересей, изобретателем и покровителем которых был сам диавол, действовавший посредством своих послушных орудий. Яростное сражение с верующими и Церковью началось, конечно, уже с дней святых Апостолов. Кроме ересей, губитель диавол не скупился сеять и иное зло. Приверженцев христианской веры он пытался при помощи фальши увлечь в прелесть, а на тех, кто был далек от нее, он нападал по-иному, предлагая новые божества и идеи. Потому и ныне мы имеем различные теизмы, не прекращающие бичевать истину. Наиболее близкой к православию псевдорелигией является ислам. Он поистине как Богом попущенное бедствие уже на протяжении тысячи четырехсот лет и до сего дня непрерывно бичует Церковь. Он стал причиной перехода миллионов героев веры и мучеников из сражающейся Церкви в Церковь торжествующую.

Безусловно, всякое уклонение людей и целых народов от открывшейся истины бедственно и достойно многого плача. Но уклонение от истины, рождающееся и пребывающее внутри, подлинно трагично. Между различными народами, отличающимися друг от друга идеологией и образом мыслей, на уровне человеческой природы нет различий. Но среди европейских народов, имеющих родственное происхождение и похожие религии, разделения и зло поистине ужасны, потому что им воссияло правое благочестие. Многие города и страны старого континента прославлены сонмом мучеников и исповедников.

Это краткое обращение к корням и идеям европейского заблуждения сделано ради господствующего сегодня, как и в прошлом, трагического оскудения правой веры, из-за чего потерпели прискорбное крушение многие, не оставив себе хотя бы слабой надежды вернуться на твердую землю. Заимствуя суждения и размышления о Западной церкви, сделанные беспристрастно и объективно Его Высокопреподобием видным богословом отцом Иустином (Поповичем), я с болью буду описывать господствующее искажение истины и упрямство тамошних духовных наставников, которые, по слову Писания, и сами не входят, и входящим препятствуют[4]!

В Западной Европе христианство постепенно искажается гуманизмом, которому поклоняются как некоему божеству. Задолго до этого духовные вожди Западной церкви умалили Богочеловека Спаса Христа и в конце концов низвели Его до уровня просто человека,— о нечестие! — непогрешимого [единственного] человека в католицизме и, ни больше ни меньше, непогрешимого [любого] человека в протестантизме. Так появился, с одной стороны, западный «христианский гуманизм» (максимализм — примат папы, отнявший у Христа все), а с другой — западный гуманизм протестантов (минимализм, требовавший от Христа самую малость, если не сказать — ничего).

Но в обоих случаях как высшая ценность и последний критерий на место Богочеловека становится человек. Так произошло прискорбное искажение Богочеловека, Его дела и учения!

Папизм постоянно и настойчиво пытался заменить Богочеловека человеком, доколе в догмате о непогрешимости папы Богочеловек не был полностью заменен непогрешимым человеком. Этим сатанинским догматом решительно и с очевидностью человек папа провозглашен не просто бОльшим, чем непогрешимый человек, но большим святых Апостолов, святых отцов и Вселенских Соборов. В этом отступлении от Богочеловека, от Кафолической Вселенской Церкви папский максимализм превзошел и самого Лютера — создателя протестантского минимализма.

Пусть не обманывается папизм, воплощающий в себе максимализм «христианского» гуманизма. Он как раз и является радикальным протестантизмом, потому что перенес основание христианства от вечного Богочеловека к ограниченному и смертному человеку и провозгласил это своей главной догмой, центральной истиной, своей величайшей ценностью, соделал это мерой и критерием. В самом деле, протестантизм — это не что иное, как индивидуализированный папизм, основополагающее начало которого — «непогрешимость человека» — применено к жизни каждого человека в отдельности. По образцу «непогрешимого человека» Рима каждый протестант становится «непогрешимым», ибо претендует на личную непогрешимость в вопросах веры, в то время как в Риме этим обладает лишь папа. С этой точки зрения можно сказать, что протестантизм — это вульгаризированный папизм, лишенный только масштабов папского авторитета и власти.

Сказанное может показаться странным, но это так. Это с несомненностью доказывает историческая действительность. Западное христианство по своей сути является наиболее радикальным гуманизмом, потому что человека оно объявило непогрешимым, а богочеловеческую религию преобразовало в религию гуманистическую. Доказательством этого является тот факт, что в Риме и его Церкви Богочеловек был изгнан с Небес, а на Его место был поставлен Его заместитель — «Vicarius Christi»[4]… Какое трагическое безрассудство: везде присутствующему Господу и Богу определяется наместник и заместитель!

Так произошло замещение воплотившегося Бога, «разбоговочеловечение» Богочеловека, Спасителя всех миров одним каким-то ничтожным человеком. Западный религиозный гуманизм везде присутствующего Богочеловека провозгласил отсутствующим в этом мире и определил Его заместителя в лице непогрешимого человека.

Все это приводит к выводу о том, что гуманистическое христианство поистине является наиболее решительным протестом против Богочеловека. Христианство, сведя себя к гуманизму, безусловно, овеществилось, если не сказать погибло. В обанкротившемся европейском гуманизме без преувеличения можно усмотреть обращение к древнему политеизму. В поддержку этой тенденции раздаются голоса европейских гуманистов. Здесь, как мы полагаем, вполне уместно горестное восклицание пророка Иеремии: проклят человек, который надеется на человека (Иер. 17, 5).

Если обобщить все фазы развития и изменения гуманизма, ставшего уже международным явлением, то можно смело утверждать, что основная его цель — изгнать Богочеловека с земли на Небо, ибо главное для гуманизма — чтобы человек оставался высшей ценностью и последним критерием. Христианство же стало христианством благодаря лишь Богочеловеку, Его Богочеловеческой истине и Бого-человеческому руководству. Это основополагающая истина, в которой ничем нельзя поступиться. Этим определяется вся христианская система ценностей и критериев.

Христос как Богочеловек — это высшая ценность и непогрешимая мера. Никто не может быть христианином без веры в Богочеловека и в Его Богочеловеческое Тело — Церковь. Все старо под солнцем, кроме Личности Богочеловека Христа. Она, по слову преподобного Иоанна Дамаскина, есть «единственно новое, вечно новое под солнцем»[4]. Она делает Новый Завет и его истину всегда новыми и вечными. Потому Евангелие всегда и везде одно и тоже: и для людей на земле, и для Ангелов на Небе. С чисто онтологических позиций Богочеловек — это не чудо, а необходимость для такого мира и такого человека. Потому святое Евангелие и говорит, что воплотившийся Бог Слово пришел к Своим (Ин. 1, 11). Это доказывает богоподобие человеческой души. И снова сказано: мы Его и род (Деян. 17, 28). Это сказано о нашей богоподобной душе. Также сказано, что Бог Слово — это свет миру (Ин. 8, 12; 9, 5), Свет истинный, Который просвещает всякого человека, приходящего в мир (Ин. 1, 9). Мы, исповедуя Богочеловека, опосредованно исповедуем христоподобие своей природы, свое божественное происхождение, величие своей природы, ценность и святость своей личности. Если это не так, то по какой причине мы свои для Бога Слова, почему мы — род Божий?

По сути, борьба за Богочеловека есть борьба за человека. Стало быть, правы не гуманисты, описывающие смертность и суетность человека, а люди богочеловеческой веры и жизни, борющиеся за подлинного человека — человека богоподобного и христоподобного. Только благодаря богочеловеческой силе христианство является солью земли. Но если оно растворится в различных гуманизмах, то станет солью, потерявшей силу, которая, по слову Господню, уже ни к чему негодна, как разве выбросить ее вон на попрание людям (ср.: Мф. 5, 13).

Всякое усилие, всякая попытка подчинить христианство духу века сего — с его быстрыми переменами исторических эпох, политических партий и государственного строя — отнимает у христианства самую существенную его ценность, которая и соде-лывает христианство по праву единственной богочеловеческой религией в мире.

Выдающаяся миссия Церкви Христовой в мире, Церкви Апостольской и Православной, заключается не в сообразовании Богочеловека Христа с духом каждой эпохи, но в сообразовании и приспособлении эпохальных течений с духом вечности Богочеловека Слова и Спасителя человечества.

 

 

 

 


ნანახია: 416 | დაამატა: paterzaqaria | რეიტინგი: 0.0/0
სულ კომენტარები: 0
კომენტარის დამატება შეუძლიათ მხოლოდ დარეგისტრირებულ მომხმარებლებს
[ რეგისტრაცია | შესვლა ]

ახალი ამბები (НОВОСТИ)

ჰოსტერი uCoz