მე ვარ მწყემსი კეთილი და მწყემსმან კეთილმან სული თვისი დასდვის ცხოვართათვის

ალმანახი

გრდემლი

ანტიეკუმენისტური და ანტიმოდერნისტული ელექტრონული გამოცემა

საიტის მენიუ


სექციის კატეგორიები

ელექტრონული ჟურნალი ალმანახი [2]
день - за - днем [173]



ИВЕРИЯ С ОРУЖИЕМ ПРАВДЫ В ПРАВОЙ И ЛЕВОЙ РУКЕ_

Владимирова Елена, Польша (редактор сайта «Защитник Православия»)


გადმოწერა

 

» შესვლის ფორმა

სულ ონლაინში: 1
სტუმარი: 1
მომხმარებელი: 0
mail.


contact us :

zaqaria8@mail.ru

მთავარი » 2010 » მარტი » 26 » Архимандрит Иерофей (Влахос)
19:05
Архимандрит Иерофей (Влахос)


                             ОДНА НОЧЬ В ПУСТЫНЕ СВЯТОЙ ГОРЫ 


ПРЕДИСЛОВИЕ

Под действием божественной любви оживляется в наши дни тяга к отеческому и мистическому богословию, к посту, аскетике и непрерывной сердечной и умной молитве.

Каким образом среди бесконечных антропоцентрических, материалистических и светских идей пробуждаются души, стремящиеся к истинной жизни во Христе, к совершенству, единению с Богом, к сохранению святого церковного святоотеческого Предания Богочеловека Иисуса Христа? "Сия измена десницы Вышняго”. Это действие Святого Духа, всегда животворящего и всегда освящающего души в Теле Христовом, в нашей Святой Православной Соборной и Апостольской Церкви.

После многих испытаний люди сегодня осознают, что Предание преподобных отцов наших — не бесполезная реликвия, но истинное и подлинное православное сознание и жизнь.

Великим благодеянием Божиим является то, что внутри Церкви Всемилостивый Господь насадил райский сад Богоматери, Святую Гору, с целью оживить в ней таинственное излияние благодати Божией, которая почивает в древних и новых святых Его, в непрерывной и доныне действенной традиции.

Ностальгию по этой традиции испытывает и автор данного труда. Он живет и подвизается в миру, но имеет отечество, по апостолу, "на небе” Святой Горы, которая есть предтеча Небесного Царствия Божия.

Человеколюбивый Господь, дающий по сердцу нашему, дал и автору благодать Свою возлюбить и почувствовать духовным чувством Святую Гору и услышать мистическое биение ее сердца — не что иное, как "Господи Иисусе Христе, помилуй мя, грешнаго”. Он беседовал со святыми старцами, сподобился их святых молитв, слышал слова вечной жизни, которые и передает братьям своим из любви к ним, от избытка своего сердца. Свидетельство человеколюбия преподобных отцов наших проявляется в том, что они открывают нам вершины святости, и вдохновляют нас не унывать при духовном восхождении, и одновременно показывают нам первые ступени, по которым мы, несовершенные, немощные, должны начать восходить, будучи новичками и не имея опыта. Они показывают нам высоты, однако наставляют нас начинать с малого.

Вот почему здесь излагается учение об умной молитве не только в совершенной ее форме, но и на первых стадиях, которые могут проходить для укрепления и освящения живущие в миру братья наши.

Верую, что, по благословению Госпожи Богородицы, стяжавшей уже во Святая Святых полноту духовного восхождения и общения с Триединым Богом, публикация этого труда послужит на пользу пишущему и читающим. Ведь замечено: насколько благочестивые христиане углубляются в книги, рассказывающие о благословенной молитве Иисусовой, настолько возгорается в них желание упражняться в ней.

Богу нашему, от Которого подается всякий благой и совершенный дар, слава и благодарение во веки.

Настоятель общежительного монастыря преподобного Григория архимандрит Георгий

ВВЕДЕНИЕ

На последующих страницах излагается беседа со старцем-агиоритом. У меня не было намерения обнародовать ее. Но как-то, готовясь читать творения святого Максима, я услышал внутренний голос, убеждавший меня описать беседу с мудрым святогорским монахом. Подчиняясь голосу, которому, признаюсь, ранее не внимал, я начал, как пришло мне то на мысль. Таким образом и составлен этот труд — всего лишь в течение нескольких часов, и по причине его скороспелости прошу прощения у читателей.

Хотелось бы сделать несколько замечаний. Первое. Читайте беседу не как рассказ или историческое повествование, но как ниспосланное Богом благодатное учение мудрого святогорца. Нужно иногда останавливаться и размышлять, но более всего — молиться. Возможно, понадобится еще раз вернуться к прочитанному.

Второе. Читайте эту книгу с той целью, с которой она написана, т.е. претворяйте в жизнь то, чему она учит. Решайтесь иногда входить в молитву Иисусову, которая возводит на гору Синай и Фавор. Там мы встретимся с Богом. "Призывание имени Божиего сопровождается непосредственным явлением Его, поскольку имя — образ Его присутствия”. Этот взгляд согласуется со словом Господа: "Если двое или трое собраны во имя Мое, там Я посреди их” (Мф. 18, 20) — и апостольским: "Никто не может назвать Иисуса Господом, как только Духом Святым” (I Кор. 12, 3). В тот час, когда кто-либо творит Иисусову молитву, Святой Дух нисходит на него, подобно облаку на гору Фавор.

Третье. Пусть не старается читатель до конца понять монаха, с которым я беседовал. Он может не достигнуть этого и ошибиться в своих суждениях, чего не желал этот святой старец.

Четвертое. Возможно, на вас произведут впечатление многочисленные цитаты из святоотеческих трудов. Следует подчеркнуть, что ревностные святогорцы имеют тот же дух, что и святые отцы Православной Церкви. В них живет и действует тот же Всесвятой Дух, Который жил и действовал в святых отцах. У них то же устроение ума, что и у отцов, благодаря чему они легко, без напряжения и особых усилий, воспринимают святоотеческие мысли.

Помимо того, нужно отметить, что часто на протяжении беседы мудрый и боговдохновенный пустынник раскрывал книги, находившиеся подле него (святого Григория Паламы, святого Симеона Нового Богослова, "Добротолюбие” и др.), зачитывая и поясняя многие места.

Моя пламенная молитва о том, чтобы люди сподобились жить в молитве, стольких освятившей, чтобы она освятила и их.

Мой долг обратиться к героическим и достойным преклонения образцам, подражателям божественной любви — обитателям Афона, покинувшим мир и живущим в действительном мире — не в неупорядоченном, но в МИРЕ преображенном, живущим с Богом. Это современные мученики Христовы, "в чувствах удалившиеся от него (мира) и в мыслях умершие для него (мира)”. Эти святые неоднократно оказывали мне поддержку и помощь, протягивая свой хлеб; и я, алчущий, многим им обязан. Я нищ. И, если бы не получил хоть немного этой пищи, умер бы. Я жажду и живу их благодатью, благословением и любовью.

Этим обитателям неба, афонским отцам, посвящен данный труд как ответный дар на их любовь. Тем, кто горячо возлюбил тройную нищету: материальную (отсутствие собственности), духовную (смирение и послушание) и телесную (воздержание). Тем, которые "поистине прошли через все блаженства Господни; ибо, обнищав духом, они обогатились; став кроткими, наследовали землю; плача, утешились; жаждая правды, насытились; умилосердившись, были помилованы; очистив сердце, узрели Бога; сотворив мир, были наречены сынами Божиими”.

Святые отцы — преподобные пустынники! Мы, грешные, "по долгу вас ублажаем: молодые — старцев, сыны — отцов, осужденные — святых” (Никодим Святогорец).

Архимандрит Иерофей (Влахос)

"Помяни, Господи, живущих в девстве, благочестии и трудах и подвизающихся в горах, пещерах и расщелинах земных имени ради Твоего святого, преподобных отцев и братии наших”.

(Божественная литургия святого Иакова, брата Господня)
МОЛЧАНИЕ, СЛОВО И ЖИЗНЬ МОНАХОВ

Святая Гора — место созерцания, где так выразительно говорит молчание, то есть сама вечность, поскольку молчание — язык будущего века. Подобно святым Ангелам, которые обладают иной, непонятной нам, умной силой, посредством которой они передают друг другу божественные мысли, земные ангелы, обитающие на Святой Горе и подражающие в жизни и молитве небесным и бесплотным, имеют иную силу, посредством которой они передают опыт своей жизни. Эта сила — молчание, являющееся, особенно на Горе, убедительнейшим красноречием, безмолвным наставлением. Там много не говорят, но живут в молчании божественными таинствами, познают своей жизнью апофатический опыт православного богословия. Молча прислушиваются к гласу Божиему и приобретают добродетель. По словам святого Симеона Нового Богослова, "быстрый путь к стяжанию добродетели — молчание в ответ на входящее в уста, слепота глаз и глухота ушей”.

Молчание монахов наставляет. Читаем в "Отечнике”: "Архиепископ Феофил пришел как-то в скит. Собралась вся братия и говорит авве Памво: "Скажи слово патриарху на пользу”. Старец отвечает им: "Если не будет пользы от моего молчания, не сможет помочь и мое слово”. На Святую Гору следует ступать с желанием научиться молчанию. Если ты поймешь это, тогда все станет говорить тебе. Безмолвный вид монахов, пещеры пустынников, вызывающие умиление монастыри, природа и неодушевленные предметы поведают многие истории и окажутся для тебя прекрасными наставниками. Таким способом ("в молчании”) беседует вся Святая Гора.

Однако иногда монахи говорят; и тогда тоже приносят пользу, поскольку ведут добродетельную жизнь. А она "без слова более принесет пользы, нежели слово — вне доброго жития. Ибо молчащий помогает, кричащий же досаждает. Но, если сходятся слово и жизнь, они становятся цельным памятником всей философии” (преподобный Исидор Пелусиот). Имея жизнь святую, сделавшись кифарами Святого Духа и тайноводственными трубами Святой Троицы, получив дары любви, слова, мудрости, они, когда говорят, приносят несомненную пользу. Им есть что сказать, так как есть обилие дел. Говорят же они, когда их спрашивают. Из "Отечника” известна просьба: "Авва, скажи слово, как мне спастись”. "Словом” на языке пустыни называется "изреченная и истинная” мысли, исходящая из сердца пустынника от Духа Святого, и вопрошающий принимает его как плод благодати, не анализируя собственным разумом. Это самое необходимое ему для жизни наставление духовного отца.

Итак, слово исходит из боголюбивой души, уязвленной божественной любовью, и говорится по мере жажды вопрошающего. Подобно Богоматери, воспринявшей от Духа Святого Слово Отца, родившей Богочеловека Иисуса и ставшей радостью всему творению, отцы по чистоте своей приняли слово и сообщают его жаждущим и исполняющимся их радостью... "Приблизились некоторые братия к авве Филику и вместе с ними — миряне. И просили его сказать им что-либо полезное. Но старец молчал. После многих просьб он ответил: "Хотите слышать слово?” — "Да, авва”. Тогда старец сказал: "Ныне более нет слова. Когда вопрошали братия старцев и исполняли, что те говорили, Бог в избытке давал благодать слова. Теперь же, поскольку спрашивают, но не исполняют того, что слышат, Бог отнял ее у старцев. И не находят они, что сказать, ибо нет того, кто бы исполнил”. Услышав, братия вздохнули и сказали: "Помолись о нас, авва” ("Отечник”). На этом примере видно, что слово освящено благодатью. Благодать просвещает чистых и святых человеков, "воплощает” их жизнь в их словах. Кроме того, слово говорится в зависимости от духовной жажды того, кто спрашивает. И еще на этом примере видно, что монахи умеют склонять к добру самые холодные сердца даже и тактичным порицанием. Когда же спросишь в простоте, смирении и готовности осуществлять сказанное, тогда услышишь слова благодати, изречения простые, смиренные, мудрые и благостные — изречения, дарованные свыше.

Этим словом мудрости отмечены подражатели Христа, Который Сам является громовым Словом Отца и одновременно глубоким молчанием. Он говорил, но и молчал. Без сомнения, движение Бога к человеку — это не только "откровение слова”, но и "выражение безмолвия”. В свою очередь, движение человека к Богу и к своему брату должно отличаться двумя названными моментами. Посети Святую Гору с желанием быть обученным скорее с помощью молчания, нежели слова.

Пустынники — афонские монахи — живут истинной Жизнью. Они пребывают среди рая. Они — деятельные созерцатели, живущие полнотой жизни во Христе в "скудельных сосудах”, в телах, изнуренных аскетическими трудами и служением ближнему. Там увидишь обожение реальное (назовем его так), а не теоретическое, которому учат непознавшие Бога богословы-пустынники живут верой и делами. Ибо общеизвестно, что вера без дел — плод мечтания, и дела без веры — идолослужение. В их огрубевших телах (ведь они покинули мир с его лицемерным благородством) запечатлелись благодать Божия и образ Христов. Сонм святых подвижников "бежал того, что против естества , спасался в том, что по естеству, и сверх естества сподобился даров” (святой Никодим).

Увидев афонских монахов, подумаешь: как они несчастны и скорбны, — но их внутренний покой переполнит и захватит тебя. Они подобны большим плотинам на очень тихой воде, которая, прорвавшись, обнаруживает их силу, поскольку затопляет всю окрестность. Отверстые уста пустынника облагоухают тебя. Уста святых монахов — "источники, изливающие мед, и текущие чистые родники” (святитель Иоанн Златоуст). На первый взгляд ты сочтешь иноков бесполезными, однако весьма быстро поймешь, что они — "древа высотой до небес и благосеннолиственные”, дающие тебе покров и прохладу. Ты найдешь их одетыми в лохмотья и необщительными — по причине неманерной чистоты, "неумытости”, но очень скоро заметишь, что они — "растения плодоносные и неувядающие”, "лилии присноцветущие и чрезвычайно благоухающие”, аромат которых покроет тебя. И это потому, что среди них Христос — Истинная Жизнь. "Их жизнь сокрыта во Христе”.

В каждом монахе-святогорце, идущем по стопам святых отцов и живущем по их традиции, ты, если имеешь Дух Божий, увидишь сосуществование внешне противоположных состояний: смерти и жизни. От каждодневной смерти проистекает жизнь и от обладания жизнью сильнее умерщвляется смерть. Чем большая смерть смерти (греха), тем более укрепляется Жизнь (Христос); укрепляется Жизнь — попирается смерть, до ощущения в себе Воскресения и Вознесения Христова, т.е. умерщвляется грех и рождается жизнь. Итак, можно сказать, что монахи облекаются в смерть и получают Жизнь. Апостол Павел пишет римлянам: "Христос, воскреснув из мертвых, уже не умирает: смерть уже не имеет над Ним власти. Ибо что Он умер, то умер однажды для греха; а что живет, то живет для Бога” (Рим. 6, 9). Святой Никита Стифат пишет, что то же происходит и со святым человеком — подражателем Христу: умерев для мира, он живет жизнью Христовой: ставший от мертвых дел воскрес со Христом. Если он благодаря ведению воскрес со Христом, то, поскольку Христос уже не умирает, смерть неведения уже не властна над ним. Умертвив уды тела и отложив суетные попечения, он не живет более для плоти и мира, но живет в нем Христос, то есть им руководит благодать Духа Святого, а не закон плоти; члены свои он представил Богу Отцу в орудие праведности”.

Кроме того в обоженных монахах ты встретишь сосуществование покоя и движения. По словам святого Максима, они живут в "вечнодвижущемся покое” и "установившемся движении”. Они пребывают во Христе, все время стремясь к совершенному блаженству в Нем, ибо Христос есть многоценная жемчужина. Это образно разъясняет святитель Григорий Нисский: "Невероятнее всего то, как этот покой может быть и движением? Ибо восходящий не стоит и стоящий не восходит; здесь же — благодаря тому, что стоишь, поднимаешься. Это потому, что чем постояннее и непреклоннее кто-либо утверждается во благом, тем быстрее он проходит путь добродетели”. Т.е. пребывает во благом и постоянно движется, постоянно движется и пребывает во Христе. Непрестанны и жажда Христа, и божественное насыщение. Один монах сказал: "Что-то странное происходит со мной. Я жажду и вместе с тем насыщаюсь!” Однако для Божиего человека это отнюдь не удивительно. В этом "совершенное бесконечное совершенствование совершенных” (преподобный Иоанн Лествичник).

Монашеская жизнь — постоянное подражание Слову, Христу. Ревностный монах проходит все ступени жизни Христа. В нем распинается Христос, чудодействует, претерпевает скорбь, воскресает, возносится... Поскольку в нем — Христос, ему удается объединить свой внутренний мир с внешним. Он преодолевает все границы и восходит на большую высоту, чем та, с которой ниспал Адам. Святой Максим говорит о пяти разделениях, которые не смог преодолеть Адам и которые ныне преодолевает человек с помощью нового Адама — Христа. Это различия между нетварным и тварным, мысленным и чувственным, небесным и земным, небом и землей, раем и вселенной, мужским полом и женским. От преодоления последнего он приходит к преодолению первого (различия нетварного и тварного). Стало быть, святой Божий человек, всего себя и весь мир приводит к Богу, и в силу этого он является величайшим благодетелем человечества.

Со святым старцем я сблизился однажды на Святой Горе: со старцем, который наслаждается ненасытным насыщением Божией милости. Живя почти что в расщелине земной, он преодолел все мирские условности. Не хватает слов описать его. Назвав его мудрым, ошибешься. Сказав, что он безумен, совсем не передашь высоту его духовного безумия! Не знаю, как охарактеризовать его. Оставив условности мира, он входит в глубь вечности. Он касается божественного огня, буквально горя, пылая. Его зажигает нетварное пламя. Временами, беседуя с ним, думаешь, что он сгорит окончательно, исчезнет вместе со своим телом, как пророк Илия на огненной колеснице, будет взят на Небеса, как Господь, Который, "когда благословлял их, стал отдаляться от них и возноситься на Небо” (Лк. 24, 51). И это, кажется тебе, сейчас произойдет, но ничего не происходит, все рассеивается под влиянием других событий. Благодатное настроение, которое возникает, пока старец беседует с тобой на темы духовной жизни, подобно изумлению, охватившему учеников на горе Фавор: "...Облако светлое осенило их; и се, глас из облака глаголющий: "Сей есть Сын Мой Возлюбленный, в Котором Мое благоволение; Его слушайте”. И, услышав, ученики пали на лица свои и очень испугались” (Мф. 17, 5-6). Ты ведешь беседу, и в это время нисходит Святой Дух, охватывающий тебя и овладевающий тобой. Ты начинаешь испытывать страх, но вместе с тем и желание присутствия Божия. В тот час, когда с тобой простыми словами говорит святой подвижник, ты вспоминаешь Христа, беседовавшего со Своими учениками на горе или посреди моря. Поистине, святой подвижник говорит с тобой с горы созерцания и с моря вечности, вне земного и человеческого, вне того, чем ты являешься.

Однажды я сблизился с этим старцем. И понял, что он действительно богослов. У него не было знаний о Боге, но было знание Бога, недоступное большинству людей. "Ибо богословие является поистине горой высокой, крутой, и обрывистой, и неприступной, подножия которой едва достигает большинство людей” (святитель Григорий Нисский). Лишь Моисей восходит на гору Боговидения и становится Боговидцем. Я понял, что старец — этот Боговидец Моисей. С самого начала я впал в растерянность. Что можно сказать? Какое соответствие существовало между мной и им? Какое сходство? Мы находимся на первом этапе "практической философии”, в то время как он переходил от "естественного созерцания” к "мистическому богословию”, т.е. к истинному знанию. Мы исполнены страстей, тогда как он — престол всезлатой Царя. Мы — ад, он — рай.

Однако во время беседы подвижник сходил со своей высоты и вел меня на высоту. Истощал себя и обогащал меня. "Богатый обнищал, чтобы я обогатился его нищетой”. Ибо всегда единство двух требует от каждого "исхода из себя”, что происходит и в общении с Богом. Совершается исход Бога и исход человека. Это характерный признак божественной любви. "Божество богословы называют иногда Любовью, иногда Возлюбленным. Отсюда, будучи Любовью, Он исходит; будучи же Возлюбленным, движет к себе всех, способных вместить эту любовь” (святой Максим). Цитируя Дионисия Ареопагита, святой Максим говорит, что "божественная любовь является экстатической, поскольку не позволяет любящим принадлежать только самим себе, но любимым. В этом уверяют нас высшие чины Ангелов, которые, … заботятся о низших из любви к ним, как бы уравниваются с ними, когда один помогает другому и когда низшие движутся желанием возвратиться к высшим”.

Я храню все в памяти, но более всего — в сердце, все моменты той беседы. Позвольте мне рассказать о том, кого я повстречал и о чем мы говорили.

კატეგორია: день - за - днем | ნანახია: 327 | დაამატა: paterzaqaria | რეიტინგი: 0.0/0
სულ კომენტარები: 0
კომენტარის დამატება შეუძლიათ მხოლოდ დარეგისტრირებულ მომხმარებლებს
[ რეგისტრაცია | შესვლა ]

ახალი ამბები (НОВОСТИ)

ჰოსტერი uCoz